Javascript must be enabled in your browser to use this page.
Please enable Javascript under your Tools menu in your browser.
Once javascript is enabled Click here to go back to �нтеллектуальная Кобринщина


Сочинения на тему сталинизма

  1. Критика сталинизма в советской литературе
  2. Тема сталинизма в литературе
  3. Тема сталинизма
  4. Тема репрессий в современной прозе.
  5. Война, сталинизм и дети
  6. Апогей сталинизма 

 

Критика сталинизма в советской литературе

В истории советской России 30 — е годы считаются наиболее сложными и противоречивыми. Это время бурных успехов индустриализации, время спортивных праздников, воздушных парадов, время неуклонного роста военной мощи СССР. И все — таки именно эти годы мы считаем самым кровавым и страшным временем. Правда о событиях тех лет скрывалась. Только сейчас мы многое узнаем о трагизме этого периода нашей истории.

Роман А. Рыбакова «Дети Арбата» было одним из первых произведений о страшной эпохе сталинизма. Писатель сосредотачивает свое внимание на очень молодых героях. Ото Саша Панкратов, его бывшие одноклассники Лена Будягина, Юра Шарок, Вадим Марасевич, Нина Иванова, ее сестра Варя. Роман начинается со вступления в жизнь молодых людей. Все они исполнены радостными надеждами на будущее, и страна, в которой они живут, так же бодра и молода.

События, однако, складываются печально. Сашу Панкратова арестовывают за неблаговидные высказывания и за стенгазету с эпиграммами, «опошляющими ударничество. Его судьба очень показательна и типична. Он только пешка в комбинации, разыгрываемой спец органами, которым требуется крупномасштабный заговор. Почему же все окутано подозрительностью, почему под подозрение мог попасть любой? Роман дает на эти вопросы точный, художественно убедительный ответ.

Главными персонажами в «Детях Арбата» оказываются Саша Панкратов и Сталин. Образ советского диктатора не нов в литературе и искусстве. Но прежде это была, как правило, парадная фигура. Привычное всем набивание курительной трубки табаком, знакомый прищур глаз, сопровождавшиеся мудрыми сталинскими словами — вот привычные атрибуты, кочевавшие из прозы в живопись, из живописи в кино.

Рыбаков представляет нам другого вождя. Своему герою писатель дал не только социально — политическую характеристику, но и психологическое обоснование его характера. В соответствии с жизнью писатель показывает «правильное» и «неправильное» в сталинских принципах. Надо было поднимать страну из бедности, надо было наращивать ее индустриальную мощь. Но какой ценой? Ценой неслыханных человеческих жертв!

Существует точка зрения, что цель оправдывает средства. Так вот Рыбаков отчетливо определил именно цель. Но не ту, что декларировали в лозунгах и плакатах, речах и учебниках, а тайную и истинную. И цель эта — личная власть. Гений власти — вот что такое Сталин у Рыбакова. «Власть, основанная на любви народа к диктатору, — слабая власть, ибо зависит от народа; власть, основанная на страхе народа перед диктатором, — сильная власть, ибо она зависит только от самого диктатора».

Иосиф Сталин у Рыбакова выводит еще более страшную в своем цинизме формулу: «Великий правитель тот, кто через страх сумел внушить людям любовь к себе». Постепенно перед нами вырастает зловещая фигура человека, возомнившего себя «вождем». Он готов принести в жертву самому себе жизнь миллионов людей. И в стране льется кровь. Гибнут не только простые люди. Гибнут те, что стоял у истоков революции, кого все знали как соратников Ленина.

В романе изображен Киров. Он понял, что тот путь развития общества, на который выводит страну Сталин, заканчивается страшным тупиком. «Наука, литература, техника, — думает Киров, — требуют свободного обмена мыслями. Насилие станет мертвой преградой на пути развития страны. Логика исторических процессов неумолима. Сталину придется подчиняться этой логике».

Но сам «вождь» думает иначе: «Народ надо заставить пойти на жертвы. Для этого нужна сильная власть, внушающая народу страх...» Себя Сталин отождествлял с Советской властью. Те, кто против него, — следовательно, против Советской власти А такие подлежат физическому уничтожению. Так мастерски строится в романе СисТема сочинения Страха вокруг «вождя всех народов».

Посещение Сталина зубным врачом — характерный эпизод романа. Стоматолог Липман, прекрасный протезист, ставит Сталину новую коронку. Работает Липман очень хорошо, все объясняет (товарищ Сталин не любит, когда ему что — то непонятно). Сначала врач устанавливает подголовник, потом приглашает сесть в кресло (товарищ Сталин не любит, когда возятся за его спиной). Вот он удачно обезболивает, удачно делает мост. Товарищу Сталину нравится работа доктора. Тем не менее он срывает на докторе гнев, причиной которого был Киров. Узнав, что врач и Киров перекинулись парой добродушных слов, через секретаря изгоняет его из кремлевской больницы. В этом эпизоде характер Сталина проявляется очень демонстративно.

Скитания Саши Панкратова можно назвать хождением по мукам, порожденным сталинизмом. Путь от камеры до ссылки можно также назвать его университетами. И то, и другое будет верно. Но «университетами» того времени можно назвать и жизненные дороги остальных людей Сашиного поколения. Одни оставались твердокаменными, не размышляющими, другие сделались осведомителями. Третьи же, в душе ненавидя строй и общество, приспособились, извлекая пользу для себя. То, что происходит с Викой Марасевич, и с Варей Ивановой, и особенно с Сашей Панкратовым напоминает реальный документ, почти дневник.

Саша Панкратов не стал «страдательным героем». Это человек сильный, крепкий телом и духом. И если поначалу он еще сомневается и колеблется, то потом испытания закаляют его, очень скоро он обнаруживает настоящую мужскую зрелость. Он не пасует ни перед изощренностью следователя в камере, ни перед злобными нападками подонка Тимофея в тайге.

Саша воплощает в себе лучшие черты поколения, представляя то большинство, которое, несмотря на репрессии и личные горестные потери, осталось чистым и несломленным и вынесло на своих плечах все, что последовало дальше, включая и тридцать седьмой, и сорок первый годы.

Герои романа — сверстники сегодняшних двадцатилетних. И важен роман в большей степени для молодежи. Прошлое не проходит. Оно есть, оно с нами, и в нас. Вдуматься в то, что было, — значит, принять участие в том, что будет, сознанием и делом.

В нашей художественной литературе можно найти ответы на многочисленные вопросы, касающиеся истории общества. Невсе в нашем прошлом можно оценить однозначно.

Нередко к фактам истории мы подходим субъективно. Вот почему голос автора, его оценка исторических событий, связанных с эпохой сталинизма, очень важен для понимания этого времени.

 

 

Тема сталинизма в литературе

В современной отечественной литературе отчетливо проявляется связь с традициями литературы предшествующих десятилетий. В поле зрения писателей оказываются такие проблемы, как проблемы личности и коллектива, формирование человека, осмысление связи времен — настоящего и прошлого, а также ряд других проблем. В печати продолжают появляться горестные по своей тональности произведения о массовых нарушениях законности, связанных с именем Сталина. Почему же по-прежнему в центре внимания 30-е годы, на мой взгляд, самые тяжелые, самые драматичные в истории нашего общества? Я думаю, что это не случайно: мы не хотим повторения подобных трагедий. В связи с этим мне бы хотелось подробнее остановиться на двух произведениях — романе Анатолия Рыбакова “Дети Арбата” и романе Евгения Замятина “Мы”.

Повышенный интерес к “Детям Арбата” объясняется тем, что писатель впервые в нашей литературе подробно и правдиво описал психологию Сталина в качестве государственного деятеля, человека, у которого слились воедино представления о благе народном и благе собственном. Под собственным благом подразумевалась безграничная власть, которая беспощадно убирала со своего пути всех, кто был не согласен с режимом. “Дети Арбата” — это роман о столичной молодежи 30-х годов, чья юность проходила в атмосфере культа личности Сталина. Автор рассказывает о том, как по-разному проявлялись люди в тяжелых испытаниях. В романе мы видим картину жестокости и страха, люди боятся высказать свое мнение, поддержать товарища на собрании. Сегодня нам, может быть, легко судить то время, теперь нам многое известно о Сталине, а каково было им, жившим в период безоговорочного поклонения вождю, ведь для большинства советских людей Сталин был тогда больше чем икона.

Вождь народов — страшная фигура. Неисчислимы его жертвы. Вина Сталина заключается в том, что он был одержим идеей безмерного могущества. Люди для него были только материалом для достижения цели. Сталин считал, что страдания вызывают величайшую энергию. Рыбаков мастерски обрисовал те объяснения и оправдания, которые позволяли Сталину с легкой душой обрекать на страдания и смерть миллионы людей.

По его мнению, народ надо силой заставить пойти на жертвы во имя будущего, а для этого нужна жесткая власть, которая способна внушить страх. Как тут ни вспомнить теорию Раскольникова из романа Достоевского “Преступление и наказание” о “сильных мира сего” и “тварях дрожащих”! В России возникает целая плеяда палачей, главной фигурой которой становится следователь. В “Детях Арбата” следователь Дьяков верил “не в действительную виновность, а в общую версию виновности”. Он запутывает Сашу Панкратова: то играет на его честности, то запугивает, то обещает освобождение. В те времена “хорош” был только тот следователь, который уговорами, пытками, угрозами расправы над близкими мог заставить человека подписать признание в преступлении, им не совершенном. У Рыбакова на примере одноклассника Саши, Юрия Шарока, мы видим, как люди становятся такими палачами.

Ведущая тема романа Замятина “Мы” — драматическая судьба личности в условиях тоталитарного общественного устройства. Замятин, по специальности инженер-кораблестроитель, лучше других знал, как создается механизм, где винтики нужны для формирования единого целого. Но люди * это не просто винтики в сложной государственной машине, а живые существа, у которых своя, одна-единственная жизнь. Когда человека превращают в винтик, он теряет свою яркую, неповторимую индивидуальность и деградирует как личность. История показала, что превращение людей 8 совокупность винтиков ведет к преступлению перед человечеством. В романе “Мы” в фантастическом облике предстает перед нами возможный вариант будущего общества, в котором “сильные мира сего” мечтают о людях-роботах. Перед читателем разворачивается “математически совершенная жизнь” Единого Государства. Это мир без любви, без души, без поэзии. Человеку-“нумеру”, лишенному имени, было внушено, что “наша несвобода” есть “наше счастье”, а “счастье” это заключается в отказе от своего “я” и растворении в безличном “мы”.

Замятин как бы предвидел события истории нашей страны. В своем романе-антиутопии он показал, что в обществе, где все направлено на подавление личности, возможен бунт. Способность и желание чувствовать, любить, быть свободным в мыслях и поступках толкают людей на борьбу. Но и здесь власти находят выход: у человека операционным путем удаляют фантазию — последнее, что заставляло его поднимать гордо голову, чувствовать себя разумным и сильным. И все же остается надежда, что человеческое достоинство не умрет ни при каком режиме. Писатель говорит нам, что не существует идеального общества. Жизнь — это стремление к идеалу. И когда это стремление оставляет человека, жизнь его теряет смысл.

Произведения, подобные роману Рыбакова “Дети Арбата” и роману Замятина “Мы”, позволяют нам по-новому взглянуть на события истории, осмыслить роль человека в них. Такие книги несут свет в нашу жизнь.

 

Тема сталинизма

Давно отцами стали дети, но за всеобщего отца мы оказались все в ответе, и не видать еще конца. Твардовский В современной литературе нашей страны отчетливо проявляется связь с традициями литературы предшествующих десятилетий. В поле зрения писателей оказались такие проблемы, как личность и коллектив, формирование человека, осмысление «связи времен» — настоящего и прошлого, а также ряда других проблем. В печати появлялись и продолжают появляться горестные по своей тональности произведения о массовых нарушениях законности, связанных с именем Сталина. Почему по- прежнему в центре внимания тридцатые годы, самые тяжелые, самые драматичные в истории нашего общества. Я думаю, что это не случайно: мы не хотим повторения подобных мрачных страниц нашей истории, а еще потому, что проблемы того времени мы во многом ощущаем как проблемы, имеющие самое непосредственное отношение к сегодняшнему дню. Несколько лет назад большой интерес вызывал роман Рыбакова «Дети Арбата». Повышенный интерес к этому произведению объясняется тем, что писатель впервые в нашей литературе подробно и правдиво описал психологию Сталина в качестве государственного деятеля, человека, у которого слились воедино представления о благе народном и благе собственном. Под собственным благом подразумевалась безграничная власть, которая беспощадно убирала со своего пути всех, кто был не согласен с режимом. «Дети Арбата» — это роман о столичной молодежи тридцатых годов, чья юность проходила в атмосфере культа личности Сталина. Автор рассказывает о том, как по-разному проявлялись люди в тяжелых испытаниях. В романе мы видим картину жестокости и страха, каждое слово, сказанное против, могло решить судьбу человека, поэтому каждый боялся высказать свое мнение, поддержать товарища на собрании. Сегодня нам легко судить тридцатые годы, теперь нам многое известно о Сталине, а каково было им, жившим в период полного поклонения вождю, ведь для большинства, Сталин был в то время больше, чем икона. Сталин — страшная фигура. Неисчислимы его жертвы. Сам лично он знал очень малую часть, но вся вина его заключается в том, что он был одержим идеей безмерного могущества. Люди для него — только материал для достижения цели. В романе «Дети Арбата» Рыбаков пытается раскрыть психологию этого человека. Сталин считал, что только страдания вызывают величайшую энергию. Мы ясно видим те объяснения и оправдания, которые позволяли ему с легкой душой обречь на страдания и смерть миллионы людей. По его мнению, народ надо силой заставить пойти на жертвы во имя будущего, а для этого нужна сильная власть, которая способна внушить страх. Это людоедская теория лишь прикрывает главное — желание беспредельной власти. Как тут ни вспомнить теорию Раскольникова из романа Достоевского «Преступление и наказание» о «сильных мира сего» и «тварях дрожащих». В России возникает целая плеяда палачей, где главной фигурой становится следователь. В «Детях Арбата» следователь Дьяков верил «не в действительную виновность, а в общую версию виновности».

Он запутывает Сашу Панкратова, то играет на его честности, то запугивает, то обещает освобождение. Ведь «хорош» тот следователь, который уговорами, пытками, угрозами расправы над близкими, чем угодно заставит подписать признание несуществующих преступлений. У Рыбакова на примере одноклассника Саши, Юрия Шарока, мы видим, как люди становятся такими палачами. Другим произведением, посвященным теме сталинизма, является роман Замятина «Мы», созданный в 1921 году. Ведущая тема романа — драматическая судьба личности в условиях тоталитарного общественного устройства. Роман написан в необычайном жанре «антиутопии». Замятин, по специальности инженер- кораблестроитель, лучше других знал, как создается механизм, где винтики нужны для создания единого целого. Но люди, общество — это не просто «винтики» в сложной государственной машине, а живые существа, у которых своя, одна — единственная жизнь. Когда человека превращают в «винтик», он теряет свою яркую, неповторимую индивидуальность и деградирует как личность. История показала, что превращение человечества в совокупность «винтиков» ведет к преступлению перед человечеством. В романе «Мы» в фантастическом облике предстает перед нами возможный вариант будущего общества, где показывается мечта «сильных мира сего» о людях-роботах. Перед нами разворачивается «математически совершенная жизнь» Единого Государства. Это мир без любви, без души, без поэзии. Человеку — «нумеру», лишенному имени, было внушено, что «наша несвобода» есть «наше счастье», а это «счастье» — в отказе от своего «Я» и растворении в безличном «Мы». Интимная жизнь тоже рассматривается как государственная обязанность, выполняемая согласно «табелю сексуальных дней». Роман Замятина — это предупреждение об огромной опасности, грозящей человечеству: власти машин и власти государства. Замятин как бы заранее предсказал события истории нашей страны. Писатель показывает, что в обществе, где все направлено на подавление личности, где игнорируется человеческое «я», где единоличная власть является неограниченной, возможен бунт. Способность и желание чувствовать, любить, быть свободным в мыслях и поступках толкают людей на борьбу. Но власти находят выход: у человека при помощи операции удаляют фантазию — последнее, что заставляло его поднимать гордо голову, чувствовать себя разумным и сильным. Все же остается надежда, что человеческое достоинство не умрет при любом режиме. У Замятина в романе есть мысль, необычная для многих наших современников. Писатель настаивает на том, что не существует идеального общества. Жизнь — это стремление к идеалу. И когда это стремление отсутствует, мы наблюдаем разлагающее время застоя. Наш народ пережил и горькие уроки коллективизации, и сталинизм, и репрессии, и всеобщий страх, и застой, и разгул преступности, которая продолжается сейчас.

Произведения, подобные роману Рыбакова «Дети Арбата» и роману Замятина «Мы», пробившиеся к нам из небытия, позволят по-новому взглянуть на события истории, осмыслить роль человека в них. Это произведения — предостережение против отказа сопротивляться, если человеческое общество хотят превратить в «винтики». Такие книги несут свет в нашу жизнь.

 

 

Война, сталинизм и дети

“Летим в неизвестность, как семена, по пустыне. По военной пустыне — надо сказать. Где-то, где-нибудь, в щелочке, трещинке, ямке случайно застрянем. А прольется ласка да внимание живой водой, прорастем… Можем и не прорасти, а навсегда кануть в неизвестность”. Анатолий Приставкин

Книга Анатолия Приставкина “Ночевала тучка золотая” сразу привлекла внимание широкого круга читателей. Повесть автобиографична, она рассказывает о сиротах, которые познали горечь жизни раньше, чем научились понимать эту жизнь. Тем, кто этого не испытал, трудно представить, что такое нищета и вечный голод для ребенка. Книга потрясает читателей, вызывает в душе боль и сострадание.

Братьев-близнецов Кузьменышей можно сравнить с семенами сорного растения, которые ветер переносит с места на место. Таковы Колька и Сашка. Судьба забрасывает их на Кавказ, в далекий горный край.

Мальчишки мечтают о фруктах, но даже не знают значения этого слова. Для Сашки фрукты — что-то божественное, Колька же говорит просто: “Это и есть картошка”. Братья мечтают также о буханке хлеба, которую они ни разу не держали в руках. Впервые увиденный ими батон они распознали только потому, что его “в одном довоенном кино показывали”.

А сцена подкопа под хлеборезку? Из подобных сцен и состоит вся напряженная жизнь ребят с ее редкими и скудными радостями. Почему же таким убогим и страшным было существование невинных детей, кто виноват в этом? Волей “отца народов” они были лишены детства, дома, родителей и родной земли. Но пока сильна его власть и вера в нее. И вот дети, среди которых немка, чеченец, ногаец, крымский татарин, кричат: “Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!” Насмешка? Нет, трагедия...

На фронте сражались миллионы людей, в лагерях томились сотни тысяч репрессированных. Сколько оказалось выброшенных на улицу сирот! Самым “разумным” стала высылка детей на Кавказ, с глаз долой, чтоб спокойнее жить было. И ведь никто даже не задумался над тем, что ожидает беззащитных мальчишек и девчонок вдали от родины.

Каким холодным и бессердечным человеком надо быть, чтобы поступить так, как директор детдома в Томилине. Ему было приказано дать детям на дорогу пайки и прилично одеть их. Что же сделал он? Велел братьям поменяться одеждой. Этот человек не имел понятия ни о чести, ни о совести, хотя ему были доверены детские судьбы. “Своими ушами Колька слышал, как один из саперов, уходя, произнес негромко, указывая на директора: “От войны за детишками спасается!”

Но были и другие. Воспитательница Регина Петровна первая увидела в детях именно детей и зажгла в душах несчастных ребят искру утраченной радости. Благодаря ей Кузьменыши узнали, что существует мир, в котором нет голода, холода, воровства, и у людей бывают праздники. Регина Петровна вернула мальчишек к жизни, согрела теплом своего сердца, научила улыбаться, напомнила о том, что они дети. Она была не только милосердной, но и самоотверженной женщиной. Рискуя собой, Регина Петровна спасла Алхузура, которого Колька настойчиво называл своим братом Сашкой.

Детям было не понять того, что раскрытие подобного обмана грозило воспитательнице тюрьмой. Обидно, конечно, что Колька Кузьменыш так и не простил Регине Петровне бегства после нападения чеченцев. Он не захотел с ней разговаривать и холодно простился. Я думаю, позже Колька раскаялся в своем поступке и не раз мысленно просил прощения у доброй женщины.

Нельзя не вспомнить директора Березовского детдома. Петр Анисимович Мешков всю свою жизнь отдал детям. Он погиб, выполняя служебный, гражданский и просто человеческий долг.

Да, время было тяжелое, страшное. Проблема национальной розни волнует не только наших современников, она стояла так же остро и во время пребывания Кузьменышей на Кавказе. Воевали русские и чеченцы. Невольно спрашиваешь себя: “Что же делили люди, жившие на одной земле, под одним солнцем?” Ничего. Просто “вождю народов” пришлись не по нраву чеченцы и ингуши, кабардинцы и балкарцы… Унижая и притесняя “малые” народы, Сталин пытался добиться покорности, беспрекословного повиновения.

Но кавказцы — гордые люди, да и кто потерпит издевательства над собой? Горцы были ослеплены ненавистью и творили злодеяния, на которые раньше никто бы из них не осмелился. Следствием национальной вражды явилась гибель Мешкова, веселой, жизнерадостной Веры. Подобная участь ожидала и Регину Петровну, но Алхузур спас ее от верной смерти. “Отец прицелился, а он его за локоть”, — рассказывала воспитательница Кузьме-нышам о встрече с чеченцами. Она мудро заметила: “Плохих народов не бывает, бывают лишь плохие люди”. С этими словами нельзя не согласиться. Да, есть плохие люди и среди русских, и среди чеченцев. Не будь их, может, не было бы вражды между народами.

На Кавказе Кузьменыши впервые столкнулись со смертью. Именно гибель ближнего заставила Кольку задуматься над многими вопросами, от веты на которые мы не можем дать и сегодня. Он всегда будет помнить красивый горный край и связанные с ним события. Смерть брата, распятого чеченцами, стала для мальчика самым жутким эпизодом из жизни в чужих краях. Да разве можно забыть такое? “Он… висел, нацепленный под мышками на острия забора, из живота у него выпирал пучок желтой кукурузы”, а “по штанишкам свисала черная в сгустках крови Сашкина требуха”. Какое же сердце не дрогнет, когда читаешь эти строки?

“Страшная отрешенность” овладела Колькой. Мальчик никак не мм поверить в гибель близкого и дорогого ему человека. Но все-таки в запутанном лабиринте зла дети смогли понять, найти правду. Так Колька обращается к мертвому брату: “Вот, небось, сам слышал, как солдаты — наши славные бойцы говорили… Едут чеченцев убивать. И того, что тебя, тоже убьют. И вот если бы он мне попался, я, знаешь, Сашка, не стал бы его губить… Я только в глаза посмотрел бы: зверь он или человек? Есть ли в нем живого чего? А если бы я живого увидел, спросил бы его, зачем он разбойничает… Я бы сказал: слушай, чечен, ослеп ты, что ли? Разве не видишь ты, что мы с Сашкой против тебя не воюем! Нас привезли сюда жить, так и живем, а потом мы бы уехали все равно.

А теперь видишь, как выходит… Ты нас с Сашкой убил, а солдаты пришли, тебя убьют… А ты солдат станешь убивать, и все: и они и ты — погибните. А разве не лучше было бы, чтоб ты жил, и они жили, и мы с Сашкой тоже чтоб жили? Разве нельзя сделать, чтоб никто никому не мешал, а все люди были живые, вон как мы, собранные в колонии, рядышком живем?”

Маленький Колька увидел причины, заставившие чеченца поднять руку на ребенка. И Алхузур не винит переселенцев (а ведь именно их считают виноватыми в разорении могил взрослые чеченцы). Они не найдут вины друг в друге и назовут друг друга братьями — в этом глубоко символичный поворот сюжета! Это братья убивали друг друга.

Лишь дети смогли понять правду, и в этих детях путь к спасению. Они смогли увидеть главных виновников и простили жертвы: переселенцев, и Зверька, и чеченцев. Но нет прощения власти и исполнителям ее воли.

На протяжении всего повествования писатель рассказывает о событиях, которые долгие годы от нас скрывали. Сталинизм стал причиной несчастий миллионов людей. Он породил разногласия между народами, ожесточил человеческие сердца, опустошил души, сделав их безжалостными даже к детям.

В своей повести Анатолий Приставкин размышляет о путях сближения людей разных национальностей. Он пытается решить острейшую проблему, раскрыв перед нами души детей и взрослых, поведав нам их мысли и чувства. Зерна национальной вражды, посеянные в эпоху Сталина, уже взошли и укоренились. Но решать проблему национальной розни приходится нам.

До сих пор слышны отголоски того времени. Не там ли корни нынешнего братоубийства в Карабахе, Грузии, Чечне?.. Не в том ли, что люди ищут вину в своем брате и не умеют прощать виновных поневоле?

Пока не выросли эти корни, книга своевременна. Она повествует о том, что происходит сейчас. Цель произведения Анатолия Приставкина — “дать молодым правду, какой бы жестокой, страшной, тяжелой она ни была”. Ведь именно новое поколение должно восстановить справедливость, очистить страну и мир от войны и ее последствий.

 

Апогей сталинизма

Великая Отечественная война победоносно завершилась. Победа создала в обществе особую духовную атмосферу — гордости, самоуважения, надежды. Крепла вера в то, что все худшее позади, что впереди новая жизнь, изобильная, справедливая, добрая, свободная от насилия, страха, диктата. Но власть выбрала иной курс, вернувшись на путь, которым она вела общество и страну в 30-е гг. Сложнейшие проблемы, вставшие перед СССР после войны, решались испытанными в довоенное десятилетие способами. В 1946—1953 гг. тоталитарная система достигла своего расцвета.

Нанесенный войной ущерб был громаден. Погибли около 27 млн человек, было уничтожено не менее одной трети национального богатства СССР (подробнее см. билет № 17). Восстановление разрушенной экономики, перевод ее с военных рельсов на мирные — таковы главные задачи, стоявшие перед страной. Первыми шагами стали проведение демобилизации армии, ее резкое сокращение (почти в 4 раза к 1948 г.); перераспределение расходов в пользу мирных отраслей промышленности и переориентация производства на мирные нужды; упразднение Государственного Комитета Обороны и передача его функций Совету народных комиссаров (с марта 1946 г. — Совет Министров); восстановление 8-часового рабочего дня, ежегодных отпусков, отмена обязательных сверхурочных работ. Четвертый пятилетний план (1946—1950) ставил задачу восстановить и превзойти довоенный уровень народного хозяйства. При этом первоочередная цель формулировалась однозначно — восстановление и развитие тяжелой промышленности. Восстановление сельского хозяйства, легкой промышленности, отмена карточной системы, возрождение разрушенных городов и сел рассматривались как важные, но подчиненные главной цели задачи. На практике это означало, что легкая промышленность по-прежнему финансировалась по «остаточному принципу», сельскому хозяйству вновь отводилась роль главного источника накоплений для восстановления индустриальной базы страны.

Тяжелая промышленность, согласно официальным показателям, достигла довоенного уровня в 1948 г.; в 1950 г. она превзошла его на 73%. Выросли объемы производства нефти, угля, металла, электроэнергии. Были построены новые промышленные предприятия. Это был несомненный успех, достигнутый за счет колоссального напряжения всех сил, трудового героизма народа (движение «скоростников», массовое перевыполнение норм и пр.). Определенное значение имели репарационные поставки промышленного оборудования из Германии. Как и в 30-е гг., широко использовался бесплатный труд узников ГУЛАГа (почти 9 млн заключенных и 2 млн немецких и японских военнопленных).

Сельское хозяйство достигло довоенных показателей к началу 50-х гг. Однако выйти на уровень, который обеспечивал бы бесперебойное снабжение страны продовольствием, оно не смогло. Засуха 1946 г. имела в этом смысле крайне тяжелые последствия, но главные причины фактической деградации колхозной деревни состояли не в ней. Перекачка средств из сельского хозяйства в промышленность приняла поистине ужасающие масштабы (закупочные цены, в частности, компенсировали не более 5—10% затрат на производство зерна, мяса, технических культур).

Обязательные госпоставки увеличивались, налоги росли, приусадебные участки сокращались.

В 1947 г. была отменена карточная система распределения и проведена денежная реформа.

Народное хозяйство удалось в целом восстановить к началу 50-х гг. Это было достижение огромной исторической важности, результат самоотверженности и трудового подвига народа. Но чрезвычайные трудности послевоенных лет преодолевались опробованными еще в 30-е гг. средствами: сверхцентрализацией экономики, жестким диктатом, перекачкой средств в пользу тяжелой промышленности, консервацией низкого уровня жизни населения. Восстановление народного хозяйства, таким образом, сопровождалось ужесточением командной экономики, основы тоталитарного общества.

В послевоенные годы власть сделала все возможное, чтобы не только сохранить, но и упрочить тоталитарную систему в стране. Проводя выборы в Верховный Совет СССР, съезды партии (XIX съезд состоялся в 1952 г., на нем ВКП(б) была переименована в КПСС), комсомола, профсоюзов, народных судей, преобразуя народные комиссариаты в министерства, руководство страны предпринимало последовательные усилия для того, чтобы свести на нет демократический импульс победы.

Вновь начались репрессии: сначала против советских военных, оказавшихся в немецком плену (из 5,5 млн человек почти 2 млн попали в места заключения), и жителей оккупированных областей. Затем последовали новые волны депортаций населения из Крыма, с Кавказа, из Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии. Население ГУЛАГа росло.

Следующие удары были нанесены по военным (арест маршала авиации А. А. Новикова, сподвижников маршала Г. К. Жукова и др.), партийной верхушке («ленинградское дело», расстрел Председателя Совета Министров СССР Н. А. Вознесенского, бывшего руководителя ленинградской парторганизации А. А. Кузнецова и др.), деятелям искусства (постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград», публичное шельмование А. А. Ахматовой и М. М. Зэщенко, разносная критика музыки Д. Д. Шостаковича, В. И. Мурадели, С. С. Прокофьева, залрет второй серии фильма С. Эйзенштейна «Иван Грозный» и др.), ученым (осуждение генетики, кибернетики, дискуссии по проблемам языкознания, философии, политэкономии и др.), представителям еврейской интеллигенции (убийство С. Михоэлса, кампания против «безродных космополитов»). В 1952 г. возникло «дело врачей», обвиненных в намеренно неправильном лечении вождей партии и государства. Есть основания полагать, что И. В. Сталин готовил аресты в своем ближайшем окружении. Так ли это, точно не известно: 5 марта 1953 г. он умер от кровоизлияния в мозг.

Таким образом, все элементы тоталитарной системы — абсолютное господство единственной правящей партии, культ вождя, единая господствующая идеология, исправно функционирующий репрессивный аппарат — были в послевоенный период укреплены и усилены.

Гайки были завинчены до предела. Дальнейшее ужесточение режима было невозможным. Наследники Сталина это ясно осознавали.