Javascript must be enabled in your browser to use this page.
Please enable Javascript under your Tools menu in your browser.
Once javascript is enabled Click here to go back to �нтеллектуальная Кобринщина

Сочинения по произведениям Эсхил

Орестея

  1. Изложение трилогии Эсхила «Орестея»
  2. Электра - характеристика литературного героя
  3. Клитеместра


Прометей прикованный

  1. Образ Прометея в трагедии Эсхила «Прикованный Прометей»
  2. Миф о Прометее и его отражение в трагедии Эсхила
  3. Не погас ли сегодня огонь Прометея, или актуален ли альтруизм
  4. «Прекрасно знал, что я делаю, и, людям помогая, сам на пытку шел»
  5. Художественное своеобразие пьесы «Прометей прикованный»
  6. Прометей - характеристика литературного героя
  7. Просперо - характеристика литературного героя
  8. Особенности творчества Эсхила. Трагедия «Прометей прикованный»


 Семеро против Фив

  1. Эмпедокл - характеристика литературного героя
  2. Этеокл - характеристика литературного героя
  3. Этеокл герой трагедии Эсхила «Семеро против Фив»


 

 Орестея

Изложение трилогии Эсхила «Орестея»

“Орестея” – единственная трилогия, которая дошла до нас в полном виде, самое зрелое произведение Эсхила, написанное им за два года до смерти (458 г. до н.э.). Каждую часть трилогии (“Агамемнон”, “Жертва у гроба” или “Хоэфоры”, “Эвмениды”) следует прочитать полностью, желательно сделать краткий конспект. Чтению текста должно предшествовать знакомство с материалом учебника (предпочтение следует отдать учебнику И.М.Тронского С.121-123), обязательно знакомство с содержанием мифа о судьбе рода Атридов, положенного в основу трагедии.

Пересказом сюжета произведения не следует подменять критический анализ художественных особенностей трилогии, студент должен обратить внимание на те отклонения от традиционной версии мифа и новшества, которые Эсхил вводит в свою трилогию: автор использует только часть мифологического сюжета, действие первой части “Агамемнона” происходит в Аргосе, который афинские трагики часто отождествляли с традиционной резиденцией рода Атридов Микенами. Эсхил вводит мотив личной заинтересованности Клитеместры в смерти Агамемнона – любовь к Эгисфу, иначе переосмысливается мотив родового проклятия и кровной мести в соответствии с современными для Эсхила общественными опасениями новой тирании. Не менее значительны отклонения от мифологической традиции и во второй части трилогии: мотив божественной мести здесь отходит на второй план, так как Орест целиком берет месть на себя. Нигде не говорится о воле Аполлона, роль которого воплощает Пилад, друг и спутник Ореста. Совершая месть, Орест должен убить мать, в результате чего сам попадает под родовое проклятие.

В этом и заключается трагический конфликт и проблема выбора героя. Он понимает весь ужас преступления, на которое его обрекают боги: “Как быть, что делать, страшно мать убить” (ст.898), – восклицает он, обращаясь к другу Пиладу. Тот в ответ напоминает о прорицаниях Аполлона и принесенных Орестом клятвах. Ни мольбы матери, ни ее угрозы об отмщении Эриний не отвращают его от убийства. Интерес представляет трактовка этих старинных, “старых”, как именует их, противопоставляя “новым” богам Афине и Аполлону, И.М. Тронский (С.122), божеств – мстительниц за пролитую кровь близких родственников. Обычно они изображались в виде трех сестер со змеями вместо волос и с бичами в руках, из их беззубых ртов капала кровь, они издавали страшные вопли, преследуя свою жертву.

После убийства Клитеместры, которое свершается в дворцовых покоях (по законам античного театра зритель не должен был видеть кровавые сцены), хор поет о свершении суда Правды и прославляет спасение царского дома (ст.934-973). Орест, преследуемый Эриниями, в ужасе бежит в поисках спасения. Предводительница хора советует ему искать помощи у Аполлона (ст.157-158). Как отмечает в цитированной ранее книге В.Н.Ярхо (С.103-104), “Сохраняя древнейший пласт родовой морали с ее страхом перед проклятьем предков и обязанностью мстить кровью за кровь, Эсхил возводит на нем новую мировоззренческую структуру, в которой на первый план выдвигается личная ответственность человека, чья субъективная деятельность теряет прежнюю однозначность и вовлекается во внутренние противоречивые отношения с объективной закономерностью, господствующей в мире.

Не меньшим своеобразием характеризуется заключительная часть трилогии “Эвмениды”. Обращает на себя внимание название этой части трагедии Эсхила, которое в переводе с древнегреческого означает “милостивые”, “благосклонные”. Так после оправдания Ореста будут почитаться Эринии, когда они согласятся поселиться в Афинах и содействовать благу города. Эсхил отходит от первоначальной версии мифа, согласно которой Ореста очищал и спасал Аполлон. Сталкивая старых богинь Эриний с новыми Аполлоном и Афиной, Эсхил представляет этот спор как борьбу между принципами отцовского и материнского права. Следует обратить внимание на толкование “Орестеи” Ф.Энгельсом и его оценку книги швейцарского историка И.Я.Бахофена “Материнское право” (1861). Отвергая и критикуя идеалистические идеи Бахофена, Ф.Энгельс считает одним из лучших мест в этой книге толкование “Орестеи” Эсхила / Маркс, К. Энгельс, Ф. Соч. 2-е изд. Т.22. С.216-217. См. анализ этого материала в учебнике И.М. Тронского, С.123).

В “Эвменидах” Эсхил с особенным мастерством демонстрирует искусство сплетения мифологических мотивов со злободневно-политическими проблемами современной ему эпохи. Наиболее характерным примером этого является отношение Эсхила к проведенной в 462 г. до н.э. сторонником и единомышленником Перикла Эфиальтом реформе ареопага, осуществлявшего высший надзор за государственными учреждениями, законами и нравами граждан. После реформы за ареопагом оставлены судебные полномочия по делам о предумышленном убийстве, поджогах и право решений по религиозным вопросам, в первую очередь о кровной мести. В трагедии Эсхила Афина устанавливает такую судебную коллегию для решения вопроса о виновности или невиновности Ореста, которую превращает в постоянное судилище по делам о пролитой крови (ст. 690 – 693). Здесь же дается объяснение названия ареопаг – “холм Ареса”: на этом холме когда-то находился лагерь амазонок, пришедших воевать с Тезеем, которые воздвигли высокобашенный город и посвятили его Аресу. Эсхил поддерживает предпринятую реформу ареопага, однако призывает граждан не лишать членов ареопага былого почета и уважения.

Вторым важным политическим намеком, получившим своеобразное мифологическое объяснение, является вопрос внешней политики Афин с Аргосом, актуальнейший вопрос, вокруг которого в это время разгоралась ожесточенная борьба. Тот факт, что Орест приносит клятву от имени Аргоса в вечной верности Афинам и дает обещание никогда не возобновлять против Афин военных действий (ст. 765 – 769), для современников Эсхила и его собственной политической позиции играл важную роль.

Наконец, еще один злободневный политический намек (ст. 400 – 405). Он связан с эпизодом появления Афины, которая осматривала земли, доставшиеся в качестве военной добычи сыновьям Тезея Акманту и Демофонту, участникам Троянского похода.

Эти земли Афина считает своей собственностью. Таким образом Эсхил поддерживает притязания Афин на земли в районе Геллеспонта. Они усилились после побед над персами. Тем самым Эсхил обосновывает свое отношение к злободневным политическим спорам современности ссылками на прошлое, а это было самым весомым аргументом в глазах его современников. Миф уже не воспринимается Эсхилом только как историческая действительность, а является средством раскрытия действительности, современной зрителю и автору.

Трагедия “Орестея” очень важна для понимания мировоззрения Эсхила. Как свидетельствуют хоровые партии, Эсхил возражает против традиционного для эпической поэзии представления о механическом чередовании счастья и несчастья в жизни людей. Выше всего Эсхил ставит Правду, которую он видит в исполнении элементарных требований патриархальных правил – в соблюдении обязанностей гостеприимства, в почитании богов и родителей. Правда обеспечивает человеку успех во всех его делах. В “Хоэфорах” (ст.946-952) дается прославление Правды, которая, хотя и после долгого времени, торжествует и побеждает. Противницей Правды является “надменность”, “дерзость”, “обида”, получившие у Эсхила определение “гибрис”. Все серьезные преступления людей, как считает Эсхил, происходят от надменности, когда человек теряет здравый рассудок, а безумие становится источником бедствий. Поэт провозглашает орудием справедливого возмездия знание. Бесчисленное число раз Эсхил возвращается к мысли о том, что “страдание учит”, что именно страданием приобретается знание. В этом раскрывается вера Эсхила в торжество Правды: действуя справедливо, человек может постигнуть волю богов, которую от него скрыли.

Орест, таким образом, первый оптимистический герой, хотя он трагичен в своих действиях и выборе решения. В трилогии “Орестея” человек начинает трагически осознавать свою отрешенность от мира богов, и это приводит его к уверенности в себе, к свободе выбора.

 

Электра - характеристика литературного героя

Электра — героиня трагедии Эсхила «Хоэфоры» («Приносящие возлияние»; вторая трагедия из трилогии «Орестея», 459 г. до н.э.), дочь микенского царя Агамемнона и Клитемнестры. Согласно пророчеству Аполлона Дельфийского Клитемнестра и ее любовник Эгисф, захватившие верховную власть в Микенах после убийства Агамемнона, должны погибнуть от руки Ореста, сына Агамемнона и Клитемнестры. Сюжет драмы — обстоятельства этого убийства. Клитемнестра, напуганная сном, приказывает Э. отнести жертвы на могилу Агамемнона. Для нее тяжело это поручение, и хор пленниц-плакальщиц — активное действующее лицо драмы — побуждает ее действовать и напоминает ей о правоте мести. По оставленному на могиле локону она узнает Ореста; вымышленная весть о его гибели помогает брату и сестре в осуществлении их замысла, и Клитемнестра, а затем и Эгисф погибают от рук Ореста. Образ Э. у Эсхила не обладает достаточно яркими индивидуальными чертами; он растворяется в действии, разворачивающемся в соответствии с божественной волей. Этот образ полон глубоких поэтических символов, направленных на раскрытие заключающейся в этой воле справедливости. Как характер героиня Эсхила уступает Э. Софокла. 2) Героиня трагедии Софокла «Электра». (Вопрос о датировке трагедии, как и одноименной трагедии Еврипида, весьма сложен за отсутствием документальных данных; принятый в последнее время вариант — около 415 г. до н.э.) В отличие от Эсхиловой драмы Э. у Софокла — главная героиня. Сюжетная канва отличается от Эсхиловой некоторым усложнением и незначительными деталями; но сама атмосфера трагедии и ее характеры — совершенно иные. Э. у Софокла не колеблется, не сомневается в своей решимости отомстить; и для того, чтобы ярче подчеркнуть ее духовные силы, Софокл оттеняет ее — как это было и в «Антигоне» — образом нерешительной, примирившейся со своей судьбой сестры Хрисо-фемиды. В.А.Жуковский так описывает образ Э.: «Убийство Эгисфа и Клитемнестры можно почесть одною только необходимою принадлежностью Софокловой драмы; душа ее одна Э., твердая, пылающая мщением, окруженная несчастиями, величественная в горестном унижении, и главное намерение стихотворца состоит единственно в том, чтобы представить этот великий характер в различных положениях, заставляющих различным образом его раскрываться». Ж.-Ф.Лагарп считает характер Э. одним из самых драматических, которые ему известны (предпочитая в то же время Э. Вольтера — Софокловой). Софокл делает все, чтобы усилить позицию Э. и Ореста и ослабить таковую же их противников: он оставляет без внимания собственные права Эгисфа на месть (сын Фиеста, которому Атрей причинил столько зла, имел все основания для вражды к сыну последнего); единственное, что позволяется сказать в свое оправдание Клитемнестре, — убийство стало местью за Ифигению, но контекст реплики (слова деспотической правительницы, а не униженно молящей) и само содержание обессиливают аргументы; Эгисфу победители на радостях даже не дают сказать ни одного слова в свое оправдание, торопясь покончить с ним быстрее и не желая затягивать дело речами.

Никакого отпечатка на образы трагедии не накладывает и позорное будущее Ореста, которому суждено предательски убить у дельфийского алтаря благородного Неоптолема. Симпатии Софокла неликом и безраздельно на стороне Э. и ее брата; финальная сцена — их радостное торжество над поверженными врагами. А.-В.Шлегель отмечал «свежее дыхание жизни и юности», «небесную радость в таком ужасном предмете». Эта позиция иногда вызывала упреки в адрес драматурга: П.А.Катенин, например, считал, что «холодная жестокость детей, убивающих мать, отвратна». Безраздельная симпатия Софокла — его отличительная черта; ни покорность божественному миропорядку у Эсхила, ни безнадежно прозаическое, без малейшего проблеска торжества преступление у Еврипида не производят столь сильного впечатления. Э. Софокла оказала значительное воздействие на позднейшую литературу, гораздо более сильное, нежели образы Э. у Эсхила и Еврипида. Авл Геллий сообщает, что известный трагический актер Пол (IV»Шв. до Р.Х.), исполняя роль Э., взял из могилы недавно умершего сына урну с его прахом (ложное доказательство смерти Ореста, нужное для того, чтобы усыпить бдительность правителей Микен) и «наполнил все вокруг не притворными, актерскими, но настоящими рыданиями и стенанием». 3) Героиня трагедии Еврипида «Электра» (по-видимому, 413 г. до н.э.; эта дата не является единогласно признанной, и мнения исследователей колеблются от 412 до 413 г.). Образы главных героев у Еврипида совершенно иные, нежели у Софокла и тем более у Эсхила, — вплоть до полемики с предшественниками в некоторых деталях. Неожиданный сюжетный ход (остроумное решение Эгисфа, который, желая избавиться от опасности, грозящей от будущих детей Э., выдал ее замуж за нищего пахаря, уважающего, однако, царственное достоинство своей невольной жены и не желающего делить с ней ложе) позволяет совершенно изменить контекст и снизить образ героини. Она не меньше жалуется на нищету и лишения, чем на преступления матери и Эгисфа. Утратил свою героическую непоколебимость и Орест: он лишь с трудом подчиняется оракулу Аполлона, укоряя его в несправедливости, и убивает мать, прикрыв лицо плащом, поскольку не в силах видеть собственного преступления. В последней сце не Кастор и Полидевк рассказывают Оресту о его будущей судьбе (которая афинскому зрителю была известна из «Орестеи» Эсхила). Симпатии Еврипида не столь однозначны, как у Софокла: он изображает Клитемнестру не жестокой, беспощадной правительницей, но усталой женщиной, с трудом выносящей бремя мужеубийства (важная сюжетная деталь: она спасла дочь от Эгисфа, желающего расправы ради полной безопасности), и победа над ней морально разбивает Э. и Ореста. Эта трагедия никогда не относилась к числу наиболее популярных в театре Бврипида. А.-В.Шлегель считал ее самой слабой у поэта; П. Катенин придерживался того же мнения; оно было свойственно XIX»Шв., но в XX была оценена по достоинству психологическая тонкость образов и высокая мораль простых людей, выведенных в трагедии.

Лит.: Жуковский В.А. Электра и Орест. Трагедия в пяти действиях, сочинение Александра Грузинцо-ва // Жуковский В.А. Собр. соч. СПб., 1902. T.IX; Schlegel Aug.-W. Gnechisches und romisches Theater (Vergleichung der Choephoren des Aschylus, der Elektra des Sophokles und der des Euripides); G.Margolin. Notice // Euripide. Electee. Par G.Margolin. Liege-Paris, 1965; см. также лит. к статье «Аякс».

 

Клитеместра

КЛИТЕМЕСТРА — центральный персонаж трилогии Эсхила «Орестея» (458 до н.э.), трагедии Софокла «Электра» (ок. 415 до н.э.), трагедии Еврипида «Электра» (413 до н.э.), трагедии Сенеки «Агамемнон» (ок. 60 н.э.). Уже в «Одиссее» кратко пересказывается содержание древних, не дошедших до нас эпических песен, согласно которым К. во время похода ахейцев на Трою изменила своему мужу Агамемнону с Эгисфом, который после возвращения Агамемнона убил его. В первой трагедии трилогии Эсхила — «Агамемнон» — К. характеризуется как женщина с мужской душой, твердой рукой правящая в Аргосе, пока муж отсутствует. Перед лицом хора аргос-ских старцев, которому хорошо известно истинное положение вещей, она беззастенчиво произносит заверения в своей преданности Агамемнону и говорит о тоске по мужу. Готовясь злодейски убить его, она отправляет к Фокиду их сына Ореста. Когда Агамемнон прибывает в Аргос, К. льстиво убеждает его войти во дворец по пурпурным коврам, надеясь, что таким дерзким поступком Агамемнон навлечет на себя неприязнь богов. Лживыми заверениями она заманивает во дворец и привезенную Агамемномом наложницу Кассандру, дочь царя Приама. К. собственноручно убивает секирой Агамемнона в ванне, опутав его, как сетью, покрывалом, а затем расправляется с Кассандрой. Выйдя из дворца, она по- хваляется совершенным убийством. Свое зло- 203 деяние она объясняет желанием покарать Агамемнона за гибель принесенной им в жертву Артемиде их дочери Ифигении и объявляет себя демоном-мстителем. Но когда в финале хор и Эгисф с его стражей уже готовы вступить в схватку, К. убеждает их разойтись без дальнейшего кровопролития. Агамемнона К. хоронит, расчленив его тело на четыре части. В трагедии «Хоэфоры» изображается, как по прошествии многих лет К. видит во сне, что она родила змея, и, так как гадатели объясняют этот сон гневом Агамемнона, посылает свою дочь Электру и рабынь, составляющих хор, с умилостивительными возлияниями на могилу Агамемнона. Услышав от вернувшегося с целью мщения и не назвавшего себя Ореста ложную весть о его гибели, К. выражает притворную скорбь (в «Электре» Софокла К. даже не скрывает чувства облегчения). Когда Орест, сначала убив Эгисфа, объявляет К. о своем намерении покарать ее за убийство Агамемнона, К. умоляет его о пощаде и угрожает ему преследованием эриний — богинь мстительниц, но Орест неумолим и закалывает ее за сценой. Когда Орест в трагедии «Евмени-ды» отправляется по указанию Аполлона в Афины за окончательным оправданием, тень К., явившись из преисподней, будит усыпленных Аполлоном эриний, побуждая их и дальше преследовать Ореста. Только в трагедии Еврипида «Электра» К. незадолго до гибели выражает сожаление по поводу совершенного ею злодеяния. В трагедии Сенеки «Агамемнон» К. колеблется перед убийством и делится своими переживаниями с Эгисфом, которого презирает, но все-таки убивает Агамемнона.

Лит.: Ярко В.Н. Драматургия Эсхила и некоторые проблемы древнегреческой трагедии. М., 1978; During J. Klytaimestra. A study of the development of a literary motif.erary motif. Eranos, 1943. P. 91-123; Conacher D.J. Aeschylus’ Oresteia: A literary commentary. Toronto, 1987.

 

Прометей прикованный

Образ Прометея в трагедии Эсхила «Прикованный Прометей»

Древнегреческий трагик Эсхил в своем творчестве отразил целый этап становления афинского государства. В его трагедиях запечатлелись многие события того героического времени, когда греческий народ отстаивал свою свободу и независимость. Поэтому произведения поэта насыщены конфликтами мощных страстей, и действуют в них величественные герои. Именно таким произведением является трагедия «Прикованный Прометей», в основу которой положен старинный миф о титане Прометее, оказавшем людям неоценимые услуги.

С первых строк мы узнаем, что грозный властитель Зевс обрек героя на вечные муки за то, что он осмелился пойти против него, похитив огонь и отдав его людям. И Зевс придумал для Прометея жестокое наказание, чтобы он рассчитался за свою вину перед богами.

Чтоб наконец признал главенство Зевса

И чтоб зарекся дерзостно людей любить.

Слуги Зевса, грубые и бесцеремонные, с удовольствием выполняют свою работу — приковывают героя и опутывают его тело железными цепями. Но мужественный Прометей не издает ни слова, ни ропота. Он не взывает к жалости. И только оставшись в одиночестве, дает волю своим чувствам:

Мученью конца я не вижу...

… Я в ярме беды томлюсь

Из-за того, что людям оказал почет.

Однако, несмотря на невыносимые страдания, которые причиняет ему орел, выклевывая печень, Прометей не покоряется. Гермесу, посланному Зевсом, чтобы склонить героя к примирению и подчинению, а заодно выведать тайну, которой он владеет, Прометей гордо отвечает:

 

Знай хорошо, что я б не променял

Своих скорбей на рабское ел уженье.

 

Он не поддается ни на какие уговоры и угрозы и остается непреклонен: «Ни на один вопрос твой не отвечу я».

Свою решимость титан сохраняет до последней минуты. Когда скала с прикованным Прометеем проваливается сквозь землю, он лишь взывает к справедливости высших сил:

Без вины страдаю — гляди!

Эсхил называет своего героя «филантропом» — словом, которое сам изобрел и которое означает: тот, кто любит людей, ДРУГ людей. Однако его образ невероятно шире и многозначнее, чем в древнем мифе: он не только дал людям огонь, но и открыл для них все блага цивилизации. Автор устами титана рассказывает, как, выйдя из первобытного состояния, люди все более пробуждались к сознательной жизни и развивали свою культуру. Мы видим роль, которую играет в этом Прометей, сколько открытий приносит он человечеству. Перед нами словно проходит вся история человечества, история его интеллектуального и духовного роста, развития его материальной культуры. Герой научил людей ремеслам, счету, определению времен года; он вступился за них перед Зевсом, который хотел уничтожить человечество. Он также оказался искусным врачом и передал эти знания, научил людей изготавливать лекарства, растолковывать знамения, добывать золото, железо, медь и другие богатства, скрытые под землей.

Эсхил создал в своем произведении образ борца за правду и справедливость. Он противопоставил его всем другим персонажам. Так, Гефеста он превосходит силой духа, Океана — бескомпромиссностью, Гермеса — чувством собственного достоинства и независимостью.

Любя человечество, Прометей непримирим к «тирании Зевса». Царь богов для него — воплощение жестокости и несправедливости. Таким образом, он выступает и как борец с тиранией, с абсолютной властью Отца, способного на любое преступление.

 

Образ мужественного, бесстрашного, благородного и волевого титана и после Эсхила не раз воссоздавался в мировой культуре. Прометей стал героем бунтарского стихотворения Гете, проникнутых духом свободы поэм Байрона и Шиллера, музыкальных произведений Листа, Скрябина. Воспет он и многими русскими поэтами XIX—XX веков.

Эсхил с давних времен заслуженно считается «отцом трагедии». В самом деле, по количеству и монументальности своих произведений он является самым гениальным из поэтов-трагиков. 'Одним из величайших его открытий явилось введение в действие второго актера, что усиливало драматический эффект, создавая возможность изображения борьбы противоположных сил, которая и составляла основу сюжета.

В своем творчестве Эсхил стремился раскрыть важнейшие вопросы своего времени: проблемы вины и возмездия, ответственности человека за свои поступки, противоборства добра и зла, стремления к торжеству справедливости, взаимоотношений человека и сил внешнего мира, выражающих божественную волю. Самым выдающимся из созданий древнегреческого поэта является образ титана Прометея, без которого сейчас трудно представить себе ряд великих образов мировой литературы.

Трагедия «Прикованный Прометей» занимает особое место в творчестве драматурга и является первой из трилогии. Позже поэтом были созданы «Освобождаемый Прометей» и «Прометей-огненосец». Однако до наших дней из последних сочинений дошло очень немногое.

Трилогия Эсхила основывается на древнем мифе, согласно которому Прометей — защитник людей от произвола и несправедливости богов. Ради спасения людей от гибели, он похитил огонь с Олимпа, за что грозный Зевс приказал приковать его к скале, обрекая тем самым на вечные мучения. Каждый день к скале прилетал орел и выклевывал печень Прометея, которая затем снова восстанавливалась. Муки героя продолжались до тех пор, пока Геракл не освободил его, убив стрелой орла. По различным версиям легенды, эти страдания длились от нескольких столетий до тридцати тысяч лет. Эсхил взял данный миф за основу своего произведения, однако значительно расширил и углубил его смысл.

Действие трагедии, судя по всему, происходит в тот момент, когда Зевс только пришел к власти, свергнув своего отца Крона и все поколение старших богов. Прометей, по легенде, помогал Зевсу стать царем богов. Однако, похитив огонь, он прогневал всемогущего правителя и подверг себя жестокому наказанию. Но в образе Прометея Эсхил изобразил не только добытчика огня для людей. Он представил его изобретателем различных наук и ремесел, донесшего до людей все культурные блага, которые сделали возможным развитие человеческой цивилизации:

… я их сделал, прежде неразумных,

Разумными и мыслить научил.

Разумными и мыслить научил.

Прометей обучил людей строить дома, добывать металлы, обрабатывать землю, приручать животных. Он развил корабельное дело, астрономию и изучение природы, научил людей «науке чисел и грамоте», медицине и другим полезным и важным занятиям.

А кратко говоря, узнай, что все

Искусства у людей — от Прометея!

За свою любовь и преданность людям, за добро и стремление к прогрессу и просвещению на земле, герой был казнен Зевсом, который у Эсхила выступает олицетворением неизведанных сил природы, ревниво защищающей свои тайны. Однако Прометея не пугают страшные муки — он решительно и смело бросает вызов тирану и готов до конца отстаивать свою правоту. Герой твердо верит в торжество справедливости:

Я знаю, что Зевс суров, что ему

Справедливостью служит его произвол

Но настанет час:

Он смягчится, разбитый ударом судьбы...

Кроме того, он знает тайну, которую Зевс старается любыми средствами вырвать у него. Тайна эта заключается в том, что великого царя богов ожидает падение:

… жена сведет его с престола...

Родив дитя сильнее, чем отец.

Прометей стойко переносит все испытания и угрозы тирана, оставаясь гордым и непокоренным.

Уверен будь, что я б не променял

Моих скорбей на рабское служенье...

 

В лице своего героя автор утверждает благородство, смелость, силу духа, а также веру в прогресс человеческой культуры, в творческие возможности человека. Его произведение пронизано духом протеста против насилия и тирании. В нем наиболее полно отразились проблемы, волновавшие самого поэта и весь народ. Трагедии Эсхила передают наиболее актуальные явления и события политической и духовной жизни Афин. Они отличаются особой возвышенностью и торжественностью. Недаром К. Маркс ставил поэта в один ряд с Шекспиром, называя их двумя величайшими гениями, «которых породило человечество».

… Премудрость чисел, из наук главнейшую, Я для людей измыслил и сложенье букв, Суть всех искусств, основу всякой памяти. Я первый, кто животных приучил к ярму, И к хомуту, и к вьюку, чтоб избавили Они людей от самой изнурительной Работы. А коней, послушных поводу, Красу и блеск богатства, я в повозки впряг, Не кто иной, как я, льняными крыльями Суда снабдил и смело по морям погнал. Вот сколько ухищрений для людей земных Придумал я, злосчастный…

 

Миф о Прометее и его отражение в трагедии Эсхила

Эсхил с давних времен заслуженно считается «отцом трагедии». В самом деле, по количеству и монументальности своих произведений он является самым гениальным из поэтов-трагиков. 'Одним из величайших его открытий явилось введение в действие второго актера, что усиливало драматический эффект, создавая возможность изображения борьбы противоположных сил, которая и составляла основу сюжета.

В своем творчестве Эсхил стремился раскрыть важнейшие вопросы своего времени: проблемы вины и возмездия, ответственности человека за свои поступки, противоборства добра и зла, стремления к торжеству справедливости, взаимоотношений человека и сил внешнего мира, выражающих божественную волю. Самым выдающимся из созданий древнегреческого поэта является образ титана Прометея, без которого сейчас трудно представить себе ряд великих образов мировой литературы.

Трагедия «Прикованный Прометей» занимает особое место в творчестве драматурга и является первой из трилогии. Позже поэтом были созданы «Освобождаемый Прометей» и «Прометей-огненосец». Однако до наших дней из последних сочинений дошло очень немногое.

Трилогия Эсхила основывается на древнем мифе, согласно которому Прометей — защитник людей от произвола и несправедливости богов. Ради спасения людей от гибели, он похитил огонь с Олимпа, за что грозный Зевс приказал приковать его к скале, обрекая тем самым на вечные мучения. Каждый день к скале прилетал орел и выклевывал печень Прометея, которая затем снова восстанавливалась. Муки героя продолжались до тех пор, пока Геракл не освободил его, убив стрелой орла. По различным версиям легенды, эти страдания длились от нескольких столетий до тридцати тысяч лет. Эсхил взял данный миф за основу своего произведения, однако значительно расширил и углубил его смысл.

Действие трагедии, судя по всему, происходит в тот момент, когда Зевс только пришел к власти, свергнув своего отца Крона и все поколение старших богов. Прометей, по легенде, помогал Зевсу стать царем богов. Однако, похитив огонь, он прогневал всемогущего правителя и подверг себя жестокому наказанию. Но в образе Прометея Эсхил изобразил не только добытчика огня для людей. Он представил его изобретателем различных наук и ремесел, донесшего до людей все культурные блага, которые сделали возможным развитие человеческой цивилизации:

… я их сделал, прежде неразумных,

Разумными и мыслить научил.

Прометей обучил людей строить дома, добывать металлы, обрабатывать землю, приручать животных. Он развил корабельное дело, астрономию и изучение природы, научил людей «науке чисел и грамоте», медицине и другим полезным и важным занятиям.

А кратко говоря, узнай, что все

Искусства у людей — от Прометея!

За свою любовь и преданность людям, за добро и стремление к прогрессу и просвещению на земле, герой был казнен Зевсом, который у Эсхила выступает олицетворением неизведанных сил природы, ревниво защищающей свои тайны. Однако Прометея не пугают страшные муки — он решительно и смело бросает вызов тирану и готов до конца отстаивать свою правоту.

 Герой твердо верит в торжество справедливости:

Я знаю, что Зевс суров, что ему

Справедливостью служит его произвол

Но настанет час:

Он смягчится, разбитый ударом судьбы...

Кроме того, он знает тайну, которую Зевс старается любыми средствами вырвать у него. Тайна эта заключается в том, что великого царя богов ожидает падение:

… жена сведет его с престола...

Родив дитя сильнее, чем отец.

Прометей стойко переносит все испытания и угрозы тирана, оставаясь гордым и непокоренным.

Уверен будь, что я б не променял

Моих скорбей на рабское служенье...

В лице своего героя автор утверждает благородство, смелость, силу духа, а также веру в прогресс человеческой культуры, в творческие возможности человека. Его произведение пронизано духом протеста против насилия и тирании. В нем наиболее полно отразились проблемы, волновавшие самого поэта и весь народ. Трагедии Эсхила передают наиболее актуальные явления и события политической и духовной жизни Афин. Они отличаются особой возвышенностью и торжественностью. Недаром К. Маркс ставил поэта в один ряд с Шекспиром, называя их двумя величайшими гениями, «которых породило человечество».

Не погас ли сегодня огонь Прометея, или актуален ли альтруизм Человек — существо социальное, то есть живущее в обществе. Вне общества действия людей не имеют смысла. Нас окружают наши родные, друзья и знакомые, одноклассники и сокурсники, сослуживцы, соседи. Непросто поддерживать со всеми дружеские отношения. Это зависит не только от тебя, а еще и от того человека, с которым ты общаешься. Но в первую очередь — от тебя.

 

Относиться к другим людям нужно бескорыстно, думая вначале о них, а не о себе, как это сделал герой древнегреческой трагедии Эсхила «Прикованный Прометей». Прометей, несмотря на запрет верховного бога Зевса, принес людям огонь. Принес просто потому, что хотел помочь людям выжить. Еще Прометей научил простых смертных различным ремеслам и искусствам — огромным рывком продвинул вперед прогресс человечества. За это Зевс приковал Прометея к скале, куда каждый день прилетал орел и клевал его печень. За день печень восстанавливалась, орел прилетал снова, и так продолжалось бесконечно — ведь Прометей, как и Зевс, тоже был богом и потому бессмертным.

Прометей мог спасти себя — он владел тайной свержения Зевса с трона. Но он продолжал терпеть нечеловеческие муки ради того, чтобы у людей был спасительный огонь, не требуя ничего взамен.

Альтруизм — это бескорыстная забота о благе других людей. Альтруисты двигают прогресс вперед.

Мы бы не находились на таком относительно высоком уровне общественного, научного и экономического развития, если бы среди нас не было ученых, превыше всего ставящих идею, а не то, сколько за нее заплатят. Ученых, целиком погрузившихся в свои теории и работающих бескорыстно. Можно долго перечислять таких великих людей: в каждой стране их сотни. Павлов и Циолковский, Мария и Пьер Кюри, Эйнштейн и Королев.

Альтруисты есть и сейчас. Это, например, люди, которые, усыновили ребенка или открыли семейный детский дом. Просто не подлежит сравнению жизнь маленьких детей в доме ребенка, интернате или в семье! Попав в семью, дети получают ту огромную порцию любви, ласки, заботы и нежности, которую они недополучили, находясь в государственных детских учреждениях. После этого дети начинают быстрее развиваться, здоровеют, их характер меняется в лучшую сторону, — они просто расцветают. Это большое счастье — видеть, как много радости ты кому-то принес, не требуя ничего взамен. Так, я думаю, считают настоящие альтруисты. А всегда честные и наивные детские глаза, с улыбкой смотрящие на тебя — самая лучшая награда.

Настоящие альтруисты хотят, чтобы на свете не было войн, болезней и катастроф. Именно поэтому люди с миссиями доброй воли из многих стран мира приезжают в различные точки планеты, пытаясь урегулировать какие-то важные государственные и политические вопросы мирным путем. Приезжают, чтобы помочь

Тем, кому приходится нелегко и тяжело нести на собственных плечах непосильный груз нерешенных проблем. Многие известные люди делают это не для того, чтобы прославиться еще больше, а для того, чтобы помочь.

Если бы не было добровольцев из Красного Креста, то, например, некому было бы помочь людям, оказавшимся в зоне стихийного бедствия.

Им бы не помогли продовольствием, крышей над головой, теплой одеждой и медикаментами. В Красном Кресте работают альтруисты, которые помогают людям независимо от того, какой они национальности, вероисповедания, местожительства и какое общественное положение они занимают.

Я думаю, огонь Прометея не погас. Может быть, он горит в какие-то моменты не так ярко, как нам хотелось бы. Но я считаю, что альтруизм актуален сегодня, и будет актуален всегда. До тех пор, пока будет существовать человечество, будут жить люди с чистым сердцем, открытой душой, бескорыстно несущие радость окружающим и движущие прогресс.

Эсхил творил в Греции в V веке до нашей эры (около 525— 456 гг. до н. э.). Это была эпоха общеэллинского патриотического подъема после победоносной войны Афин с персами, становления греческих городов-государств, расцвета общественной жизни и культуры. Эсхил жил в эпоху греко-персидских войн и укрепления в Афинах демократического строя, и сам участвовал в знаменитых сражениях с персами при Марафоне, Саламине и Платеях. Он написал 90 трагедий, из которых сохранилось всего лишь 7. Это было время прославленных поэтов, скульпторов и архитекторов.

«Когда говорят «Эсхил», — сразу возникает у одних смутный, У Других более или менее четкий образ «отца трагедии», образ Почтенно-хрестоматийный, даже величественный, представляются мрамор античного бюста, свиток рукописи, актерская маска. Залитый южным, средиземноморским солнцем амфитеатр», — писал исследователь античной драмы С. Апт. Образы Эсхила оказали огромное влияние не только на театр, но и на поэзию, музыкальное искусство, живопись.

Эсхила называют отцом трагедии, справедливо считая, что для развития этого жанра он сделал больше, чем Софокл и Еврипид. Сам же поэт очень скромно отзывался о своем творчестве, отмечая, что оно — крохи по сравнению с Гомером, хотя именно в жанре трагедии с особой силой и неповторимостью раскрылся творческий талант древнегреческого автора.

Особый успех у современников Эсхила имела его трагедия «Прикованный Прометей». Гордость за победоносную Грецию превратилась у Эсхила в гордость за человека. Образ тираноненавистника, борца за счастье и культуру человечества Эсхил увековечил в образе Прометея.

Прометей был наказан Зевсом за то, что, стремясь спасти от гибели человеческий род, похитил у него огонь и передал его людям. Прометей научил их искусствам и ремеслам: строить жилища и корабли, приручать животных, распознавать лекарственные растения, преподал им науку чисел и грамоту. За это Зевс жестоко наказал титана: Прометея приковали к скале в горах Кавказа. Каждый день прилетает к нему орел и клюет его печень. Печень Прометея опять вырастает, орел снова ее клюет. Прометей обречен на вечные муки, потому что он бог, а боги бессмертны. Крики и стоны Прометея душераздирающи, но титан не сломлен и в ответ посланнику Зевса, Гермесу, который угрожает ему новыми мучениями, Прометей гордо заявляет:

Знай хорошо, что я б не променял

Своих скорбей на рабское служенье,

Мне лучше быть прикованным к скале,

Чем верным быть прислужником Зевеса.

Хорошо, что я б не променял

Своих скорбей на рабское служенье,

Мне лучше быть прикованным к скале,

Чем верным быть прислужником Зевеса.

Прометей отказывается от предложения Зевса дать ему свободу в обмен на смирение.

Эсхил выходит за рамки мифа и углубляет конфликт. Прометей, как становится понятно из его знаменитого монолога, не только подарил людям огонь, но и изобрел многие науки и ремесла. Прометей становится символом человеческого прогресса. А тиран Зевс — символом неизведанных сил природы, которая ревниво оберегает свои тайны. Еще один интригующий момент усиливает драматизм ситуации: Прометей тоже владеет тайной, которую Зевсу во что бы то ни стало нужно разузнать.

Прометей знает, что Зевса ждет падение тогда, когда у него родится сын от морской богини Фетиды. Зрителей и читателей интересует, устоит ли Прометей перед угрозами Зевса и сохранит ли тайну.

Греки очень ценили свои демократические порядки и поэтому воспринимали конфликт Зевса и Прометея как символическое осуждение единовластия. Зевс — «никому не подотчетный, суровый царь», поэтому его самоуправство не знает границ. Греки критиковали Зевса потому, что боги не являлись для них образцом поведения и справедливости. Они их очень боялись, устраивали праздники в их честь, приносили им жертвы, но их можно было критиковать, потому что выше богов были Рок и три страшные Мойры, следившие за неотвратимым ходом судьбы.

Пытливый Прометей олицетворяет человеческий разум и всемирный прогресс. Он спорит с Зевсом и его помощниками Гермесом, Гефестом, Силой, Властью, стариком Океаном, которые являются олицетворением косности, приспособленчества, невежества и жестокости нравов.

В отдельных отрывках и фрагментах сохранился «Прометей раскованный», из которого мы узнаем, что Геракл по совету Фетиды убил орла и освободил Прометея. Прометей раскрыл Зевсу тайну, за что Зевс пообещал Прометею вечную славу в Афинах. Такое неожиданное и разочаровывающее примирение станет понятным читателю, если он узнает, что между действием «Прикованного Прометея» и «Прометея раскованного» должно было пройти тридцать лет. Смягчился Зевс, уступил Прометей, со временем победила так необходимая миру гармония.

Не все в мире статично, все со временем изменяется, но образ Прометея будет всегда перед нашими глазами. Образ человека, который думал не о себе, — бессмертном боге, а о будущем людей. И как Прометей появлением наук и ремесел двигал прогресс человечества вперед, так и остальные люди, если бы поступали так же самоотверженно, как он, подняли бы человеческие отношения на недосягаемую высоту.

 

«Прекрасно знал, что я делаю, и, людям помогая, сам на пытку шел»

Эсхил творил в Греции в V веке до нашей эры (около 525— 456 гг. до н. э.). Это была эпоха общеэллинского патриотического подъема после победоносной войны Афин с персами, становления греческих городов-государств, расцвета общественной жизни и культуры. Эсхил жил в эпоху греко-персидских войн и укрепления в Афинах демократического строя, и сам участвовал в знаменитых сражениях с персами при Марафоне, Саламине и Платеях. Он написал 90 трагедий, из которых сохранилось всего лишь 7. Это было время прославленных поэтов, скульпторов и архитекторов.

«Когда говорят «Эсхил», — сразу возникает у одних смутный, У Других более или менее четкий образ «отца трагедии», образ

почтенно-хрестоматийный, даже величественный, представляются мрамор античного бюста, свиток рукописи, актерская маска. Залитый южным, средиземноморским солнцем амфитеатр», — писал исследователь античной драмы С. Апт. Образы Эсхила оказали огромное влияние не только на театр, но и на поэзию, музыкальное искусство, живопись.

Эсхила называют отцом трагедии, справедливо считая, что для развития этого жанра он сделал больше, чем Софокл и Еврипид. Сам же поэт очень скромно отзывался о своем творчестве, отмечая, что оно — крохи по сравнению с Гомером, хотя именно в жанре трагедии с особой силой и неповторимостью раскрылся творческий талант древнегреческого автора.

Особый успех у современников Эсхила имела его трагедия «Прикованный Прометей». Гордость за победоносную Грецию превратилась у Эсхила в гордость за человека. Образ тираноненавистника, борца за счастье и культуру человечества Эсхил увековечил в образе Прометея.

Прометей был наказан Зевсом за то, что, стремясь спасти от гибели человеческий род, похитил у него огонь и передал его людям. Прометей научил их искусствам и ремеслам: строить жилища и корабли, приручать животных, распознавать лекарственные растения, преподал им науку чисел и грамоту. За это Зевс жестоко наказал титана: Прометея приковали к скале в горах Кавказа. Каждый день прилетает к нему орел и клюет его печень. Печень Прометея опять вырастает, орел снова ее клюет. Прометей обречен на вечные муки, потому что он бог, а боги бессмертны. Крики и стоны Прометея душераздирающи, но титан не сломлен и в ответ посланнику Зевса, Гермесу, который угрожает ему новыми мучениями, Прометей гордо заявляет:

Знай хорошо, что я б не променял

Своих скорбей на рабское служенье,

Мне лучше быть прикованным к скале,

Чем верным быть прислужником Зевеса.

Прометей отказывается от предложения Зевса дать ему свободу в обмен на смирение.

Эсхил выходит за рамки мифа и углубляет конфликт. Прометей, как становится понятно из его знаменитого монолога, не только подарил людям огонь, но и изобрел многие науки и ремесла. Прометей становится символом человеческого прогресса. А тиран Зевс — символом неизведанных сил природы, которая ревниво оберегает свои тайны. Еще один интригующий момент усиливает драматизм ситуации: Прометей тоже владеет тайной, которую Зевсу во что бы то ни стало нужно разузнать.Прометей знает, что Зевса ждет падение тогда, когда у него родится сын от морской богини Фетиды.

Прометей знает, что Зевса ждет падение тогда, когда у него родится сын от морской богини Фетиды. Зрителей и читателей интересует, устоит ли Прометей перед угрозами Зевса и сохранит ли тайну.

Греки очень ценили свои демократические порядки и поэтому воспринимали конфликт Зевса и Прометея как символическое осуждение единовластия. Зевс — «никому не подотчетный, суровый царь», поэтому его самоуправство не знает границ. Греки критиковали Зевса потому, что боги не являлись для них образцом поведения и справедливости. Они их очень боялись, устраивали праздники в их честь, приносили им жертвы, но их можно было критиковать, потому что выше богов были Рок и три страшные Мойры, следившие за неотвратимым ходом судьбы.

Пытливый Прометей олицетворяет человеческий разум и всемирный прогресс. Он спорит с Зевсом и его помощниками Гермесом, Гефестом, Силой, Властью, стариком Океаном, которые являются олицетворением косности, приспособленчества, невежества и жестокости нравов.

В отдельных отрывках и фрагментах сохранился «Прометей раскованный», из которого мы узнаем, что Геракл по совету Фетиды убил орла и освободил Прометея. Прометей раскрыл Зевсу тайну, за что Зевс пообещал Прометею вечную славу в Афинах. Такое неожиданное и разочаровывающее примирение станет понятным читателю, если он узнает, что между действием «Прикованного Прометея» и «Прометея раскованного» должно было пройти тридцать лет. Смягчился Зевс, уступил Прометей, со временем победила так необходимая миру гармония.

Не все в мире статично, все со временем изменяется, но образ Прометея будет всегда перед нашими глазами. Образ человека, который думал не о себе, — бессмертном боге, а о будущем людей. И как Прометей появлением наук и ремесел двигал прогресс человечества вперед, так и остальные люди, если бы поступали так же самоотверженно, как он, подняли бы человеческие отношения на недосягаемую высоту.

 

Художественное своеобразие пьесы «Прометей прикованный»

Существовала древняя легенда, согласно которой Эсхил, заснув в детстве в отцовском винограднике, увидел во сне бога Диониса. Бог предупредил мальчика о том, что он должен стать трагическим поэтом. По велению богов Эсхил стал автором многих десятков пьес, из которых, к сожалению, до нашего времени сохранились только семь. Среди этих жемчужин древнегреческой драматургии — и пьеса « Прометей прикованный».

Скорее всего, эта трагедия была частью трилогии, которая заканчивалась не дошедшим до нас драматическим произведением «Прометей освобожденный». Действие пьесы происходит в дикой стране скифов — Скифии, на далеком краю земли. По велению грозного Зевса верные рабы, Власть и Сила, приводят Прометея к горам, у подножия которых бьются волны океана. Бог-кузнец Гефест не по своей воле, с болью в сердце приковывает Прометея к горе. В грудь Прометея вонзается алмазный клин, тело его железными оковами накрепко приковано к утесу. А наказан Прометей, как известно, за милосердие к смертным людям. Ни стона, ни вздоха, ни упрека не проронил гордый Прометей в присутствии верных слуг Зевса. Только оставшись один, он горько жалуется на свою судьбу быстрокрылым ветрам, рекам, морским волнам, Матери-Земле, всевидящему Солнцу. Прометей пытается успокоить себя тем, что сам предвидел свое будущее и сознательно шел к нему. Вместе с горечью растет в нем гордость Титана, страдающего за правое дело:

Но что я говорю?

Ведь я и сам

Предвидел все грядущее, и нет

Нежданных бедствий для меня.

Я должен Свою судьбу переносить легко…

Действие как таковое в данной трагедии отсутствует. Современный зритель увидел бы на сцене прикованного Титана, произносящего монологи. Вся центральная часть трагедии — это размышления о несчастьях человечества, о своей судьбе, о тирании Зевса. Поворотные пункты сюжета — начало и конец пьесы, то есть приковывание Прометея к скале и низвержение его Зевсом под землю. Приход Океанид и старца Океана, а также неожиданное появление Ио в образе коровы не меняют статического характера пьесы. Таким образом, мы воспринимаем все поворотные моменты в пьесе всего лишь как фон, на котором разворачивается печальная картина страданий и мук Прометея. Сначала, когда Власть и Сила оскорбляют Прометея, называя «ложным прозорливцем», он только молча терпит оскорбления и пре зрительное отношение к себе постыдных рабов воли Зевса. Но как только мучители скрываются за горизонтом, опечаленная душа Про метея взывает к силам справедливости и гуманизма. Во второй сцен ослабевший Титан рыдает о грядущих бедах:

Позорные узы обрел для меня

Новоявленный царь блаженных богов.

Увы! Я рыдаю об этой беде

И о бедах грядущих — и где же предел

Моих бесконечных страданий?

Постепенно к концу монолога Прометей снова начинает верить свои силы. Он верит, что страдает за благодеяния, ведь он принес божественное пламя смертным и огонь стал людям наставником и помощником во всех искусствах. Когда Прометея начинают утешать Океаниды, он уже не оплакивает свою участь — он забывает о ней и весь отдается мыслям о страждущем человечестве.

Судьба бедных, преследуемых Зевсом людей сжимает его сердце.

В тот момент, когда старец Океан пытается склонить Прометея к повиновению, скорбь о человеке переходит в печаль о горькой участи всех поверженных Зевсом. Более того, когда Океан сообщает ему о своем намерении пойти с просьбой о его освобождении к Зевсу, Прометей просит его не проявлять рвение. Он напоминает о печальной участи стоглавого чудовища Тифона, который боролся с Зевсом за владычество над миром, но был побежден. В решимости Океана Прометей видит лишь бесцельный труд, пустую неразумность. Гордый Титан, предвидевший свою печальную участь, не готов идти на сделку с собственной совестью и жить по закону, предложенному Океаном: «Казаться глупым — умному полезно».

Хор, рисующий картину мирового плача по Прометею, еще больше сгущает краски: «Все, все, о Прометей, в горькой стонут тоске над скорбью твоей!» Но Прометей суров и строг к себе. Его больше беспокоят страдания бедных смертных, которые благодаря Прометею стали разумными и научились мыслить. Прежде люди не умели строить дома из кирпича, ютились в глубине подземных пещер, не различали примет зимы, весны, осени. Прометей научил их науке чисел и грамоте, дал творческую память. Он приручил диких животных, просветил людей в медицине, установил способы предвидения будущего, научил определять смысл вещих снов. За все то, чему научился человек, он должен был благодарить милосердного и благоразумного Титана.

Встреча с Ио вызывает у Прометея взрыв негодования. Девушку полюбил Зевс, и по его воле Ио изгнали из дома и отчизны:

Изгнал меня отец, но против воли:

Железною уздой принудил Зевс

Свое веленье выполнить.

В достижении своих желаний Зевс был непоколебим. Он не заботился о благополучии и счастье возлюбленной, не смог защитить ее от гнева своей супруги Геры. По воле ревнивой богини Ио была обращена в корову, преследуемую оводом, от которого она тщетно убегает и мечется по всему свету. Прометея терзает вид ее мучений и раздражает деспотизм Зевса: «Ведь он, желая быть супругом этой смертной, ее обрек скитаниям таким!» Милосердный Титан возвещает ей будущее, полное страданий и одновременно вселяет надежду на спасение и скорое избавление от мук.

Чем больше Прометей размышляет о своей участи, тем больше переполняется спокойной уверенностью в исходе единоборства с Зевсом. «Смирится Зевс, хотя он сердцем горд», — говорит Прометей. Наступит время, когда «затрепещет Зевс и будет знать, что быть рабом —не то, что быть владыкой». Когда появляется Гермес с угрозами и предсказаниями новых мук, Прометей спокоен:

…но муки терпеть Врагу от врагов — не позорно ничуть. Так пусть же мечами небесных огней Терзать меня кинется…

Спокойствие и уверенность Прометея удивляют послушного исполнителя чужой воли Гермеса. Он принимает Титана, с которым его связывает родство и общность ремесла, за сумасшедшего.

Несмотря на трагический финал, когда Прометей по воле Зевса проваливается под землю, пьеса звучит оптимистично. Постепенное усиление мук главного героя и в то же время возрастание уверенности в своей правоте вселяет веру в торжество справедливости. Страдания Прометея вызывают у нас уважение к герою, возмущение неблагодарностью Зевса, но никак не слезливую жалость. В образе страдающего Титана воплотилась идея непоколебимой человеческой воли и энергии души.

 

Прометей - характеристика литературного героя

ПРОМЕТЕЙ (греч. — предвидящий, провидец) — 1) герой трагедии Эсхила (525-456 гг. до н.э.) «Прометеи прикованный» (год сочинения и постановки трагедии неизвестен; авторство Эсхила расценивается как гипотетическое). В греческой мифологии П.— сын титана Налета и океаниды Климены, двоюродный брат Зевса. Похитив огонь, П. приносит его людям, за что Зевс приказывает приковать П. к горам Кавказа, чтобы ежедневно орел пожирал его печень, вырастающую в течение ночи. Пытку прекращает Геракл, убивающий орла. К мифу о П. в античные времена обращались философы, поэты, ваятели, предлагая разные воплощения этого героя и различные его истолкования. В Афинах существовали специальные празднества — «прометейи». П. прославляли как бога, который принес людям ремесла, грамоту, культуру, и осуждали (например, Гесиод), усматривая в нем причину всех бед и несчастий, преследующих род человеческий. В трагедии Эсхила П.— герой, дерзнувший противопоставить себя самодержцу Зевсу из-за любви к человеку. Величие этого подвига подчеркивается тем, что провидец П. знал о грядущем наказании, о муках, ему предназначенных, а следовательно, выбор его был осознанным. П. Эсхила, оставаясь равным богам («Глядите все, что боги богу сделали!»), в то же время испытывает все, что присуще человеку, — и боль, и страх. Но он находит в себе мужество противостоять слугам Зевса, Власти и Силе. Эсхил создал образ титанической личности, для которой нравственная свобода выше физических страданий, а счастье человечества выше собственного горя. П. не раскаивается в содеянном и не дает врагам повода для злорадства: даже стонать он позволяет себе лишь тогда, когда рядом никого нет. Благодаря всем этим качествам П. на века стал символом самопожертвования, примером борца за благо людей, за их право свободно мыслить и достойно жить. «Убить меня все же не смогут!» — восклицает в завершении трагедии П., унаследовавший от матери дар пророчества. Фраза оказалась действительно провидческой: благородный образ богоборческого героя был увековечен не только в литературе (Кальдерой, Вольтер, Шелли, Байрон, Гете, Кафка, А.Жид и др.), но и в музыке (Лист, Бетховен, Скрябин), в изобразительном искусстве, начиная с греческой вазописи и помпей-ских фресок и затем в полотнах Рубенса, Тициана, Карраччи, Пьеро ди Козимо и др. Этическая философия Эсхила, сопряженная с его богатейшей поэтикой, позволила великому трагику создать убедительный образ мученика во имя идеи, который терпел казнь несколько тысячелетий. Одновременно Эсхил на более высоком уровне развил миф о П.— создателе людей: в «Прометее прикованном» герой через подаренные им науки (строительство, письмо, счет, кораблеплавание, врачевание и т.д.) совершенствует не только тела, но и души людей. По выражению Байрона, единственным преступлением П. было то, что он хотел «облегчить страдания людей». П. не только бросил вызов Зевсу, но и доказал Олимпу, что его имя справедливо переводится на все языки не только как «провидец», но и как «попечитель».

 

Лит.: Kerenyi К. Prometheus. Prometheus.Z., 1946; Sechan L. Le mythe de Promethee. P., 1951; Ярхо В. Эсхил. М., 1958; Trousson R. Le theme de Promethee dans la lit-terature europeenne. Gen., 1964; Лурье С.Я. Скованный Прометей // Лурье С.Я. Античное общество. М., 1967.

2) В русской литературе образ П. впервые появляется у М.В.Ломоносова в стихотворном «Письме о пользе стекла» (1752). Здесь П. показан как титан науки, ставший жертвой людского невежества. П., по Ломоносову, одарил людей не огнем как таковым: он дал им увеличительное стекло, концентрирующее солнечные лучи и превращающее их в пламя. Однако «невежд свирепых полк на знатны вымыслы сложил неправый толк». Образ П. часто возникает в русской поэзии XIX»Шв. (Баратынский, Кюхельбекер, Бенедиктов, Полонский, Шевченко и др.), где он символизирует идею свободы, олицетворяет собой подвиг, столь же возвышенный, сколь и безрассудный. Встречается этот образ и в советской поэзии, служа метафорой социалистических преобразований и в частности — электрификации. Так, белорусский поэт Якуб Колас интерпретирует огонь П. как «лампочку Ильича», а грузинский писатель Р.Гветадзе напрямую отождествляет античного титана со Сталиным, который «дал народам пламя Прометея». Писательница Г.И.Серебрякова в романе «Прометей» описывает жизнь К.Маркса. (Ср. сочинение А.Моруа «Прометей, или Жизнь Бальзака».) Все эти метафоры и аллегории не связаны с литературным героем как таковым. Собственно же литературным (драматическим) героем, объективированным в повествовании (действии), П. выступает в трагедии Вяч.И.Иванова «Прометей» (перв. редакция под названием «Сыны Прометея» — 1914, вторая — 1919). В трагедии поэта-символиста обращает внимание отсутствие цивилизаторского пафоса, свойственного многим разработкам мифа о П., начиная с Эсхила, герой которого пострадал несправедливо и, по словам Иванова, заплатил за свое чрезмерное человеколюбие. У самого Вяч.Иванова П. выражает «отрицательное самоопределение титанического существа», разрушающее всеединство бытия. В трагедии используются основные сюжетные обстоятельства мифа: похищение огня, которым П. одаряет сотворенных им людей. В отличие от традиционных толкований, где огонь выступал символом сознания, у Иванова он выражает свободу. Передав людям огонь, П. делает их свободными и рассчитывает употребить их свободу в войне против олимпийских богов, чтобы потом «единым стать над всем главой»,— замысел, вполне созвучный намерениям Тантала из трагедии Иванова (1904). Для поэта и мыслителя, автора «Эллинской религии страдающего бога», всем своим сознанием погруженного в античную культуру, были чужды модернизированные Прометеи нового времени. Это позволило, несмотря на сюжетные вольности, дать, по оценке А.Ф.Лосева, «глубоко античное» прочтение мифа,— отнюдь не безразличное к духовным коллизиям современности, но лишенное аллегоризма и метафоричности, посредством которых «серебряный век» воскрешал эллинство. Поэтому для Иванова были существенны некоторые моменты мифа, казавшиеся другим авторам слишком филологическими.

П.— титан, божество хтоническое, для которого «непрочны и новы // Олимпийские троны; // Древний хаос в темнице — святей». В этом контексте восстание П. против Зевса приобретает онтологическое значение. Однако «отрицательное самоопределение» титанизма в том и выражается, что вовлекает все сущее в разлад и войну, а в конечном счете уничтожает собственных носителей. Огонь П., давший людям свободу, оказывается «семенем распри». Юноша Архат убивает своего брата Архемора, завидуя, что П. назначил того огненосцем. Кровь, пролитая «первенцами губительной свободы», начинает череду смертей, и скоро разгорается «война со всеми всех: земли с богами, и богов с людьми». П. убежден: «Ко благу все!», ибо «не мир мне надобен, а семя распри». Однако распря затрагивает и его: люди ополчаются на П., переходят на сторону Зевса, готовы присягнуть коварной Пандоре и в развязке трагедии «безмолвствуют» (реминисценция знаменитой пушкинской ремарки из «Бориса Годунова»), когда демоны Кротос и Бия заключают П. под стражу. Финал трагедии, казалось бы, повторяет развязку «Тантала»: Зевс сокрушил мятежника и примерно его наказал. Однако если мятеж Тантала остался без последствий, то «социальный эксперимент» П. достиг цели. Земля заселена сынами П., преисполненными «алчности к действию при бессилии к творчеству» (комментарий Иванова). В силу этой алчности «прометеизма» они убивают друг друга, и оттого сами избирают для себя смертную участь.

Лит.: Лосев А.Ф. Мировой образ Прометея // Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976; Стахорский С.В. Вячеслав Иванов и русская театральная культура начала XX»Шв. М., 1991.

 

Просперо - характеристика литературного героя

ПРОСПЕРО (англ. Prospero — букв, «счастливый», «безмятежный») — герой пьесы У.Шекспира «Буря» (1611-1612). Законный герцог Миланский, П. стал владыкой таинственного острова в силу обстоятельств, многократно описанных в трагедиях Шекспира (предательство брата и узурпация престола), но вся политическая коллизия остается за скобками действия. Вследствие страшной бури враги П. оказались в полной его власти; он использует «белую» магию, чтобы расстроить их козни и навсегда отвратить от зла. При этом добрый волшебник наказывает своих врагов довольно безобидно, ибо ставит целью перевоспитать, а не покарать заговорщиков, которых не отрезвило даже кораблекрушение. П. обладает безграничными возможностями, ему подчинены все духи, главным же его помощником становится Ариэль, воплощающий духовное начало. Зато Калибан, символизирующий грубые, животные стороны человеческой натуры, готов изменить своему владыке — и терпит поражение вместе со своими ничтожными сообщниками. Нравственное влияние П. сказывается и на положительных героях: прежде чем благословить союз своей дочери Миранды с юным Фердинандом, сыном Неаполитанского короля, он подвергает их любовь испытаниям. П.— идеальный правитель, создавший на острове земной рай. Покидая эту обетованную землю, П. отпускает на волю Ариэля и топит в морской пучине книги, на которых зиждилось его могущество. Счастливая концовка пьесы овеяна грустью: П. возвращается в Италию, чтобы предаться размышлениям о смерти. Роль П. имеет богатую сценическую историю — достаточно назвать имена блистательных английских актеров Д.Гилгуда и М.Редгрейва

 

Особенности творчества Эсхила. Трагедия «Прометей прикованный»

Сохранившиеся трагедии позволяют наметить 3 этапа в ТВ-ве Эсхила. К среднему периоду относятся такие произведения, как «Семеро против Фив» и «Прикованный Прометей». Здесь появляется центральный образ героя, охарактеризованный несколькими основными чертами; получает большое развитие диалог, создаются прологи; более четкими становятся и образы эпизодических фигур. Черты художника-гуманиста. Прометей, один из титанов, представителей «старшего поколения». В Борьбе Зевса с титанами он на стороне Зевса, но когда Зевс, после победы над титанами, вознамерился уничтожить людской род и заменить его новым поколением, Прометей этому воспротивился.

Он принес людям небесный огонь и пробудил их к сознательной жизни. Эсхил отказывается от представления о былом «золотом века» и последовавшем затем ухудшении жизни человечества. Он принимает противоположную точку зрения: человеческая жизнь не ухудшалась, а совершенствовалась. Мифологическим подателем благ разума и является у Эсхила Прометей. За услуги, оказанные людям, он обречен на мучения. Вся природа сочувствует страданиям Прометея. Новому властителю богов (Зевсу) приданы черты греческого тирана: он неблагодарен, жесток и мстителен. Но Прометей предпочитает все муки рабскому служению у Зевса. Образ Прометея, человеколюбца и борца против тирании богов, стал символом борьбы за освобождение человечества.

Прометей прикованный – это трагедия характеоров. Это не драма действий, но драма характеров. Желание вернуться к такому – у Шекспира. Целый ряд второстепенных персонажей. Власть и Насилие ведут Прометея, люди черствые, жестокие, главные палачи. Гефест – друг Прометея. Очень силен, но слаб по характеру. Боиться нарушить приказ Зевса. Хор – Океаниды, воплощение любви. Титан Океан – льстивый придворный, пытается найти компромисс. Половинчатая позиция показана Эсхилом: проблема выбора у всех. Ио – еще одна жертва Зевса, доведенная до плачевного состояния. Но Зевс здесь еще и труслив – боится за свое будущее. Полный, широкий образ. Существо, которое даже не смеет появиться перед поверженным. Прометей восстал против необходимости. Смысл образа – тираноборец. Заключительный мотив – тема страдания.

 

Семеро против Фив

Эмпедокл - характеристика литературного героя

ЭМПЕДОКЛ (нем. Empedokles) — герой трагедии Ф. Гёльдерлина «Смерть Эмпедокла» (1797-1800). Образ Э. Гёльдерлин заимствовал из легенды Диогена Лаэртского, по которой исторически существовавший древнеэл-линский философ V»Шв. до н.э. бросился в кратер Этны, чтобы «укрепить молву, будто он сделался богом». Э. в трагедии кончает с собой по иным мотивам, пережив мгновение триумфа, опасаясь, что такое мгновение, высшее в его жизни, больше ему не суждено будет пережить. Э. — один из первых романтических героев немецкой драматургии, бунтарь, мятежник, наделенный чертами сверхчеловека; предтеча таких романтических персонажей, как Прометей Шелли и Манфред Байрона. Жители Агригента воздают Э. заслуженную хвалу — он действительно «кормчий царственный», практик и чародей, ученый и философ, умеющий укрощать ветер и излечивать людей, подлинный вождь, знающий себе цену. Но постепенно в отношениях Э. с людьми образуется трещина: герой вступает в конфликт с властями, со жрецом и архонтом. Э. счел себя избранником, равным богам, он чрезмерно уверовал в себя, в свою силу и могущество, стал почти презирать тех, кого благодетельствует, для кого возвышается. Итог самообожествления печален: Э. изгоняют из города. Когда неожиданно сограждане прощают Э., когда его вновь славят и готовы увенчать царской короной, дав ему истинную власть, герой решает уйти из жизни. Предсмертный монолог Э. — это утопическая картина грядущего гармоничного общества в духе античной демократии и Руссо. Гёльдерлин не закончил трагедию, оставив несколько редакций, но образ Э. в каждой из них неизменен. Сценической истории трагедия не имела — лишь в середине 70-х гг. сценическую версию предложил немецкий режиссер К.М.Грюбер, поставив спектакль «Эмпедокл, играем Гёльдерлина», где в роли эллинского философа выступил Бруно Ганц.

 

Лит.: Карельский А.В. Трагедия за сиеной. «Смерть Эмпедокла» Фридриха Гёльдерлина как первая манифестация трагического мироощущения романтизма // Карельский А. Драма немецкого романтизма. М., 1992.

 

Этеокл - характеристика литературного героя

ЭТЕОКЛ — герой трагедии Эсхила «Семеро против Фив» (467 до н.э.), трагедии Еврипида «Финикиянки» (409 до н.э.), трагедии Сенеки «Финикиянки» (ок. 60 н.э.; сохранилась не полностью), поэмы Стация «Фиваида» (начата в 80 н.э.). Образ Э. восходит к древнегреческим мифам фиванского цикла, обработанным в недошедших до нас эпических поэмах. Э., как и его брат Полиник,— сыновья Эдипа от кровосмесительного брака с собственной матерью Иокастой. Проклятые отцом, Э. и Полиник боролись за царскую власть в Фивах, оставленных Эдипом. В трагедии Эсхила Э. изображен самоотверженным защитником Фив от осадивших город чужеземных полчищ, которые привел под стены города его брат. Э. осознает тяжесть отцовского проклятия и принимает решение вступить в единоборство с братом, не страшась не только верной смерти, но и риска осквернить себя братоубийством. Уговоры хора не останавливают Э. Братья убивают друг друга, но Фивы оказываются спасенными. В трагедии «Финикиянки» Еврипид изображает Э. с меньшей симпатией. Трагедия рассказывает о том, как Э. вместе с Полиииком заточили ослепившего себя отца в темницу, а затем Э. нарушил соглашение с Полиииком о том, что они будут царствовать в Фивах по очереди, и по истечении отведенного ему года не уступил власть брату. Когда Полиник пришел с войском, Э. не внял увещеваниям матери Иокасты, пытавшейся примирить братьев, и вступил с Полиником в перебранку, а затем дал распоряжение лишить Полиника погребения, если он будет убит. В смертельный поединок с братом Э. вступает уже после того, как фиванцы отразили натиск врага; гибель братьев толкает на самоубийство их мать Иокасту. Сенека изображает Э. циничным властолюбцем, а Стаций приписывает Э. еще и трусость, так что вырисовывается отчетливая тенденция постепенного снижения образа Э.

Лит.: Fritz K.V. Antike und modeme Tragodie. Berlin, 1962. S. 193-226; Thalmann W.G. Dramatic art in Aeschylus «Seven against Thebes». New Haven, 1978.

 

 

Этеокл герой трагедии Эсхила «Семеро против Фив»

Образ Этеокла восходит к древнегреческим мифам фиванского цикла, обработанным в недошедших до нас эпических поэмах. Э., как и его брат Полиник,— сыновья Эдипа от кровосмесительного брака с собственной матерью Иокастой. Проклятые отцом, Э. и Полиник боролись за царскую власть в Фивах, оставленных Эдипом. В трагедии Эсхила Э. изображен самоотверженным защитником Фив от осадивших город чужеземных полчищ, которые привел под стены города его брат.

 

Э. осознает тяжесть отцовского проклятия и принимает решение вступить в единоборство с братом, не страшась не только верной смерти, но и риска осквернить себя братоубийством. Уговоры хора не останавливают Э. Братья убивают друг друга, но Фивы оказываются спасенными.

В трагедии «Финикиянки» Еврипид изображает Э. с меньшей симпатией. Трагедия рассказывает о том, как Э. вместе с Полиииком заточили ослепившего себя отца в темницу, а затем Э. нарушил соглашение с Полиииком о том, что они будут царствовать в Фивах по очереди, и по истечении отведенного ему года не уступил власть брату. Когда Полиник пришел с войском, Э. не внял увещеваниям матери Иокасты, пытавшейся примирить братьев, и вступил с Полиником в перебранку, а затем дал распоряжение лишить Полиника погребения, если он будет убит. В смертельный поединок с братом Э. вступает уже после того, как фиванцы отразили натиск врага; гибель братьев толкает на самоубийство их мать Иокасту. Сенека изображает Э. циничным властолюбцем, а Стаций приписывает Э. еще и трусость, так что вырисовывается отчетливая тенденция постепенного снижения образа Э.

 

Эсхил – центральный персонаж комедии Аристофана «Лягушки»

Бог театра Дионис спускается в преисподнюю за душой лучшего трагика, ибо таковых не осталось больше на земле. Дионис устраивает состязание между Э. и Еврипидом за право первенства в трагедийном искусстве. Э. утверждает необходимость высоких идеалов: «О прекрасном должны мы всегда говорить», «Сама неизбежность нам велит для возвышенных мыслей и дел находить величавые речи». Его театральная система близка Аристофану, но это не мешает комедиографу пародировать многие театральные приемы Э. Признанный лучшим, Э. возвращен богами на землю, а свой престол в царстве мертвых он передает не участвовавшему в состязании Софоклу.

 

Электра героиня трагедии Эсхила «Хоэфоры»

Сюжет драмы — обстоятельства этого убийства. Клитемнестра, напуганная сном, приказывает Э. отнести жертвы на могилу Агамемнона. Для нее тяжело это поручение, и хор пленниц-плакальщиц — активное действующее лицо драмы — побуждает ее действовать и напоминает ей о правоте мести. По оставленному на могиле локону она узнает Ореста; вымышленная весть о его гибели помогает брату и сестре в осуществлении их замысла, и Клитемнестра, а затем и Эгисф погибают от рук Ореста.

Образ Э. у Эсхила не обладает достаточно яркими индивидуальными чертами; он растворяется в действии, разворачивающемся в соответствии с божественной волей. Этот образ полон глубоких поэтических символов, направленных на раскрытие заключающейся в этой воле справедливости. Как характер героиня Эсхила уступает Э. Софокла.

Героиня трагедии Софокла «Электра». (Вопрос о датировке трагедии, как и одноименной трагедии Еврипида, весьма сложен за отсутствием документальных данных; принятый в последнее время вариант — около 415 г. до н.э.) В отличие от Эсхиловой драмы Э. у Софокла — главная героиня. Сюжетная канва отличается от Эсхиловой некоторым усложнением и незначительными деталями; но сама атмосфера трагедии и ее характеры — совершенно иные.

Э. у Софокла не колеблется, не сомневается в своей решимости отомстить; и для того, чтобы ярче подчеркнуть ее духовные силы, Софокл оттеняет ее — как это было и в «Антигоне» — образом нерешительной, примирившейся со своей судьбой сестры Хрисо-фемиды. В.А.Жуковский так описывает образ Э.: «Убийство Эгисфа и Клитемнестры можно почесть одною только необходимою принадлежностью Софокловой драмы; душа ее одна Э., твердая, пылающая мщением, окруженная несчастиями, величественная в горестном унижении, и главное намерение стихотворца состоит единственно в том, чтобы представить этот великий характер в различных положениях, заставляющих различным образом его раскрываться». Ж.-Ф.Лагарп считает характер Э. одним из самых драматических, которые ему известны (предпочитая в то же время Э. Вольтера — Софокловой).

Софокл делает все, чтобы усилить позицию Э. и Ореста и ослабить таковую же их противников: он оставляет без внимания собственные права Эгисфа на месть (сын Фиеста, которому Атрей причинил столько зла, имел все основания для вражды к сыну последнего); единственное, что позволяется сказать в свое оправдание Клитемнестре, — убийство стало местью за Ифигению, но контекст реплики (слова деспотической правительницы, а не униженно молящей) и само содержание обессиливают аргументы; Эгисфу победители на радостях даже не дают сказать ни одного слова в свое оправдание, торопясь покончить с ним быстрее и не желая затягивать дело речами.

Никакого отпечатка на образы трагедии не накладывает и позорное будущее Ореста, которому суждено предательски убить у дельфийского алтаря благородного Неоптолема. Симпатии Софокла неликом и безраздельно на стороне Э. и ее брата; финальная сцена — их радостное торжество над поверженными врагами. А.В.Шлегель отмечал «свежее дыхание жизни и юности», «небесную радость в таком ужасном предмете».

Эта позиция иногда вызывала упреки в адрес драматурга: П.А.Катенин, например, считал, что «холодная жестокость детей, убивающих мать, отвратна». Безраздельная симпатия Софокла — его отличительная черта; ни покорность божественному миропорядку у Эсхила, ни безнадежно прозаическое, без малейшего проблеска торжества преступление у Еврипида не производят столь сильного впечатления. Э. Софокла оказала значительное воздействие на позднейшую литературу, гораздо более сильное, нежели образы Э. у Эсхила и Еврипида. Авл Геллий сообщает, что известный трагический актер Пол (IV в. до Р.Х.), исполняя роль Э., взял из могилы недавно умершего сына урну с его прахом (ложное доказательство смерти Ореста, нужное для того, чтобы усыпить бдительность правителей Микен) и «наполнил все вокруг не притворными, актерскими, но настоящими рыданиями и стенанием».

Героиня трагедии Еврипида «Электра» (по-видимому, 413 г. до н.э.; эта дата не является единогласно признанной, и мнения исследователей колеблются от 412 до 413 г.). Образы главных героев у Еврипида совершенно иные, нежели у Софокла и тем более у Эсхила, — вплоть до полемики с предшественниками в некоторых деталях. Неожиданный сюжетный ход (остроумное решение Эгисфа, который, желая избавиться от опасности, грозящей от будущих детей Э., выдал ее замуж за нищего пахаря, уважающего, однако, царственное достоинство своей невольной жены и не желающего делить с ней ложе) позволяет совершенно изменить контекст и снизить образ героини. Она не меньше жалуется на нищету и лишения, чем на преступления матери и Эгисфа.

Утратил свою героическую непоколебимость и Орест: он лишь с трудом подчиняется оракулу Аполлона, укоряя его в несправедливости, и убивает мать, прикрыв лицо плащом, поскольку не в силах видеть собственного преступления. В последней сце не Кастор и Полидевк рассказывают Оресту о его будущей судьбе (которая афинскому зрителю была известна из «Орестеи» Эсхила). Симпатии Еврипида не столь однозначны, как у Софокла: он изображает Клитемнестру не жестокой, беспощадной правительницей, но усталой женщиной, с трудом выносящей бремя мужеубийства (важная сюжетная деталь: она спасла дочь от Эгисфа, желающего расправы ради полной безопасности), и победа над ней морально разбивает Э. и Ореста.

Эта трагедия никогда не относилась к числу наиболее популярных в театре Бврипида. А.-В.Шлегель считал ее самой слабой у поэта; П. Катенин придерживался того же мнения; оно было свойственно XIX в., но в XX была оценена по достоинству психологическая тонкость образов и высокая мораль простых людей, выведенных в трагедии.


АН МОСЖИЛАРЕНДА, www.mzarenda.ru . Аренда квартир в Москве.
mzarenda.ru