Javascript must be enabled in your browser to use this page.
Please enable Javascript under your Tools menu in your browser.
Once javascript is enabled Click here to go back to �нтеллектуальная Кобринщина

Сочинения по произведениям Гарсия М.Г.

Сто лет одиночества

  1. Сказка и миф в романе Г. Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества"

 

Сказка и миф в романе Г. Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества"

В романе Габриеля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» есть два стилеобразующих начала: ирония и сказка. Давайте более подробно остановимся на втором. Животворные воды сказки омывают историческую твердь романа. Они приносят с собой поэзию. Сказка просачивается в жизнь семейства Буэндиа. В романе постоянно встречаются и сказочные сюжеты, и сказочно-поэтические образы, ассоциации. Во всемогущем Джеке Брауне просвечивает сказочный колдун-оборотень. А в солдатах, вызванных на расправу с забастовщиками, — «многоголовый дракон». Есть в романе и более масштабные ассоциации. Мрачный город, родина Фернанды, где до улицам бродят привидения и колокола тридцати двух колоколен каждодневно оплакивают свою судьбу, обретает черты царства этого волшебника.

По страницам романа протянулись сказочные дороги. По ним приходят цыгане в Макондо, по ним от поражения к поражению скитается непобедимый полковник Аурелиано, по ним в поисках «самой красивой женщины на свете» странствует Аурелиано Второй.

В романе есть и хорошо знакомая Габо, «домашняя» разновидность сказочного пророчества — карточные гадания и предсказания судьбы. Эти пророчества поэтичны, загадочны, неизменно добры. Но у них есть один недостаток — реальная жизненная судьба, которой ведает писатель Гарсиа Маркес, складывается им наперекор. Так, Аурелиано Хосе, которому карты наобещали долгую жизнь, семейное счастье, шестерых детей, взамен этого получил пулю в грудь. «Эта пуля, очевидно, плохо разбиралась в предсказаниях карт», — грустно иронизирует писатель над гибелью очередной жертвы гражданской войны.

В романе есть и положенные сказке по чину смерть и призраки. Но смерть здесь отнюдь не карнавальная, гротескная маска с ее обязательными атрибутами: черепом, скелетом, косой. Это простая женщина в синем платье. Она, как в сказке, приказывает Амаранте шить себе саван, но ее, тоже как в сказке, можно обмануть и затянуть шитье на долгие годы. Призра-.ки здесь также «одомашнены» и «офункционированы». Они олицетворяют угрызения совести (Труженсио Агилар) или родовую память (Хосе Арнадио под каштаном).

В романе присутствуют и арабские сказки из «Тысячи и одной ночи». Эти сказки приносят цыгане, и только с цыганами они связаны.

По своему происхождению сказка либо дочь мифа, либо его младшая сестра, поэтому в мифологической табели о рангах она стоит на ступеньку ниже мифа с его величием, абсолютностью, универсальностью. Однако между ними существуют родственные связи. Миф — «частица человечества». Но на это название может претендовать и сказка, хотя она до некоторой степени ограничена национальными рамками.