Javascript must be enabled in your browser to use this page.
Please enable Javascript under your Tools menu in your browser.
Once javascript is enabled Click here to go back to �нтеллектуальная Кобринщина

1. "Чертовы качели" в поэзии и в жизни Ф. Сологуба

2. Анализ повести Ф. Сологуба "Маленький человек"

3. Художественные средства выразительности в повести Ф. Сологуба "Маленький человек"

 

 

"Чертовы качели" в поэзии и в жизни Ф. Сологуба

    Качает черт качели

    Вперед — назад, вперед — назад...

    Ф. Сологуб

        Современники серебряного века с любовью, трогательно относились к поэту и прозаику Федору Сологубу. Вот что писала о нем Зинаида Гиппиус: “О Блоке можно было написать умер. И о Розанове. Да и о Брюсове: он хуже, чем умер, он — болыпевицкий цензор, сумасшедший жестокий коммунист, пишет оды на смерть Ленина и превратился из поэта и беспомощного рифмоплета... что даже удивительно (или, на- против, не удивительно). Но могу ли я говорить о Сологубе? Он в России. Я его знаю, люблю неизменно, уважаю неизменно, вот уже почти тридцать лет...”

    Я специально привел столь объемную цитату из Гиппиус, потому что в этой характеристике — весь художник Сологуб и гражданин Сологуб, и явление “Сологуб в мире”. Поэт любим и уважаем творческой русской интеллигенцией за то, что не преклонил колен перед варварской властью большевиков. Многие это сделали.

    Главной трагедией поэта была мечта и действительность в вечной борьбе и игре с его душой, ранимой и беззащитной:

...Хочу конца, ищу начала,

Предвижу роковой предел.

Противоречий я хотел,

Мечта владычицею стала.

   

    Его влечет образ таинственной звезды — “звезды Маир”. Но он всегда хочет возвратиться на родную свою землю.

    Известно, что, когда Сологуб выходил на эстраду и читал свои волшебные стихи, он сам казался трагическим противоречием этих стихов.

    В них сплеталось реальное с нереальным. Мне кажется, что его “мечта и действительность” в вечной игре с его душой — это и есть тот образ, который он нарисовал в своих стихах о “чертовых качелях”. Он словно был склонен во всем выискивать и, если ее там нет, то придумать:

Потягайся с ведьмой мудрой,

Силу в силе покажи...

О, Кузмич мой беднокудрый,

Ты меня заворожи!

        Поэт сам был рад тому, что его кто-то заколдует, заворожит. И сам он часто брал ритм завораживающий, явно сам выступая в роли колдуна:

...Ты не в круге, весь ты в точке,

Я же в точку не вмещусь...

...будешь умирать,

И тогда поймешь и примешь

Троецветную печать...

        Для придачи “волшебники” своим стихам он менял ритмы, искал таинственные смысловые и словесные ходы:

Водой спокойной отражены,

Они бесстрастно обнажены

При свете тихом ночной луны.

Два отрока, две девы творят ночной обряд...

        Сологуба считали человеком надменным. Особенно журналисты, которые наперебой домогались у него интервью. Но что поделать — он не любил эту суматошную братию, ему было жаль на них тратить время и душу.

    Они же в отместку не раз объявляли его колдуном и садистом. И это была почти правда — темные силы властвовали в его поэзии:

Когда я в бурном море плавал

И мой корабль пошел ко дну,

Я возопил: “Отец мой, Дьявол,

Спаси меня, ведь я тону”.

        Признав отцом дьявола, лирический герой Сологуба принял от дьявола и все черное наследство: злобную тоску, душевное одиночество, холод сердца, отрешение от земной радости и презрение к человеку. После таких откровений, как детский сон, вспоминались его нежные строки:

В поле не видно ни зги...

Кто-то зовет: “Помоги!”

Как помогу?

Сам я беден и мал,

Сам я смертельно устал —

Что я могу?..

        Далее в стихах идет высокий нравственный мотив:

Если не сможем идти,

Вместе умрем на пути...

    Но, увы, процесс отхода от прошлых нравственных идеалов набирал губительную силу. Если раньше он писал:

Я верю в творящего Бога,

В святые завесы небес... —

        то теперь стало:

Собираю ночью травы

И варю из них отвары...

        На фоне таких контрастов было невозможно понять, что за личность — поэт Сологуб. Сам он не проявлял к друзьям никакого особого внимания. Одно время их связывала дружба с Блоком. Но после написания Блоком “Двенадцати” он охладел и к нему.

    Имя Сологуба вовсю гремело. Актеры выли с эстрады его знаменитое:

        Качает черт качели...

        Видимо окончательно разрушив свою душу, он уходил в мистику из реального мира:

В мире ты живешь с людьми, —

Словно в лесе, в темном лесе,

Где написан бес на бесе, —

Здесь с такими же зверьми.

        Видимо, это следует понимать как поражение Дон Кихота, который не смог осилить любовью и мечтой это населенное бесами пространство. “Чертовы качели”, описав последний полукруг в жизни поэта, навсегда остановились. Основились для него, но в его поэзии они все еще раскачиваются задиристо и лихо, напоминая нам, что жизнь всегда можно сделать просто смертельной игрой.

 

 

Анализ повести Ф. Сологуба "Маленький человек"

     Повесть: помимо основной сюжетной линии, есть побочные; повесть фантастическая: встреча с мистическим героем, сцена превращения; элементы комического позволяют говорить о том, что это еще и сатирическая повесть.

     Ф. Сологуб следует традиции изображения «маленького человека», представляя жизнь третьего сословия. Использование приемов фантастического изображения задано темой превращения.

     Не сатирическое, а ироническое осмысление проблемы социального неравенства и духовной бедности человека лежит проблема.

     Пародийное изображение «маленького человека». Сологуб в ироническом ключе представляет историю отношения русской классической литературы к определенному социальному типу. Положение «несчастного» чиновника представлено в комической форме. Но если в повести Гоголя именно молодой человек только и мог пожалеть Акакия Акакиевича, то в произведении Сологуба, напротив, «на службе, в департаменте, сначала косились, смеялись. Особенно молодежь… Потом стали ворчать. Выговаривать». «Город - лабиринт» отражает тему «униженных и оскорбленных» Достоевского, но у Сологуба она лишена пафоса сострадания. Мрачный Петербург не противостоит миру героя, он играет роль лишь фантастической декорации, представляющей встречу Саранина с армянином. Чеховское «перенесение акцентов со среды на человека» в разработке образа «маленького человека» проявляется лишь в парадоксальных сюжетных ситуациях и мотивах, например, в изображении социально неравного брака (он – служащий, она - купчиха) и в «футлярной жизни», доведенного до абсурда.

     В этой повести концентрическая система образов – персонажей. Главные герои произведения – Саранин Яков Алексеевич и его жена Аглая Никифоровна. Именно их взаимоотношения составляют основной конфликт повести. Другие персонажи (армянин, мальчик, сослуживцы) составляют только второстепенные сюжетные линии.

     Композиция сюжета: экспозиция – представление героев; завязка – сцена, где герой выпивает предназначенное для жены чудо – средство; кульминация – предложение представителя фирмы «Срегаль и К0» выгодной сделки; развязка – исчезновение героя;

     Композиционные особенности: членение главы не обусловлено завершенностью повествования и не отражает динамику развития сюжета; важную функцию в организации повествования выполняют различные виды диалога: внутренний монолог графически выделяются привычками; традиционное диалогическое построение фабульных сцен.

     Поэтические штампы («злой рок», «трагическая вина»; портрет загадочного мальчика является пародией на романтическую демоническую внешность); сатирическая («Аглая уже получает по тысяче в месяц. У Аглаи завелись и еще отходы. И знакомства. И любовники. И бриллианты. И экипажи. И дом. Аглая весела и довольна. Она раздобрела еще больше. Носит башмаки на высоких каблуках. Выбирает шляпки гигантских размеров»); литературные воспоминания («Мирный чиновник, проживший тихо и бесцветно треть века, ощутил вдруг в себе душу предприимчивого и свободного охотника диких пустынь, - героя Купера или Майн Рида»); каламбуры («… думал, что женился по любви – к ней и к приданому»).

 

Художественные средства выразительности в повести Ф. Сологуба "Маленький человек"

     Стилевые доминанты: повествование ведется от третьего лица, позиция автора выявляется в портретных характеристиках героев, в описаниях сюжетных ситуаций; нет развернутых синтаксических конструкций, как у Чехова в юмористических рассказах; предложения краткие и емкие по содержанию, хотя автор и не использует метафор и ярких эпитетов; основное художественное средство выразительности – гротеск, который проявляется на разных уровнях - речевое поведение героев, представление фабульных сцен. Символических образов.

     Речь героев дифференцирована и является средством характеристики образов: речь главного героя меняется в зависимости от того, с кем он говорит, отношение героя к словесному выражению автор подчеркивает метафорической деталью, представляющей рост персонажа - когда Саранин, обычный чиновник, комплексует по поводу внешности жены, в разговоре с ней он намеренно груб, придирчив и раздражителен: «Не обжирайся мясом, не трескай так много мучного, целый день конфеты лопаешь», а когда он превращается в «маленького человека», «пигмея», чувствует себя виноватым, оправдывается: «Саранин вскочил со стула, дрожал, пищал: «Игра природы, ваше превосходство» или «Ваше превосходительство, - залепетал Саранин и молебно сложил ручонки на груди…».

     Реплики жены характеризуют ее купчиху, в них выражена ее сущность - «Не могу же я ничего не кушать, коли у меня хороший аппетит, - сказала Аглая. – Когда я была в барышнях, у меня еще лучще был аппетит».

     Тема «жизнь – коммерческая сделка», свойственная торговому сословию, иронично представлена репликами - «Берите! Сейчас же возьмите его! И деньги вперед! Каждый месяц». Ее слова были истеричными вскриками. Молодой человек вытащил бумажник. Отсчитал двести рублей. «Мало!» - крикнула Аглая.

     Гротеск – финал повести, где герой живет в маленьком домике, являясь живой торговой компании. Преуменьшение действия - «… только что надев новые брючки, стал совсем крохотным. Вывалился из брючек. И уже стал как булавочная головка. Подул легкий сквознячок. Саранин, крохотный, как пылинка, поднялся в воздухе. Закружился. Смешался с тучей пляшущих в солнечном луче пылинок. Исчез». Фантастика - встреча адским стариком, превращение героя. Алогизм ситуаций – неумолимое уменьшение в размерах Саранина приводит к немыслимым слухам, его начальство подозревает в подрывной деятельности диверсанта: «…ваше удивительное умаление становится положительно скандальным: уже ходят в городе соблазнительные слухи. Не могу судить об их справедливости, но знаю, что эти слухи объясняют ваше поведение в связи с агитацией…».

     В финале автор дает обобщающую характеристику людям, утратившим человеческое достоинство: «Маленькие людишки могут говорить, но их писк не слышен людям больших размеров…» - эта сентенция выражает литературные поиски русских, писателей и соотносится с мыслью Чехова о том, что в человеке должно быть все прекрасно. Традиционно фантастическая поветь завершается волшебным превращением, но Сологуб в финале в реалистическом плане разрешает сюжетную ситуацию, он дает материалистическое объяснение исчезновения героя, однако парафраз позволяет понять авторскую иронию. Показательно то, что финалом судьбы героя является не его исчезновение, а социальная смерть персонажа. Тем самым автор фиксирует традиционность отношения к «маленькому человеку» - в нем ценят не личность, а только элемент государственной машины.

Прицеп для мотоблока motokostroma.ru.